Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Знаешь, Олег, может, на автобусе было бы и лучше, — вздохнул Саня, выруливая со двора. — Как бы движок не полетел. Ладно, если в городе, тут хоть что-то придумать можно. А если нет? Тачку одну на трассе ведь не оставишь, мигом «разуют». И голосовать без толку, все равно никто не остановится. Что делать станем?

— Баженову позвоним, — беззаботно ответил Ровнин, показав напарнику «Нокию 3210», купленную им в прошлом году. — Машины — зона его ответственности, так что приедет, никуда не денется.

— Не факт. Мобильные ваши и в городе не везде берут, а уж за ним и вовсе в куски пластмассы превращаются, — резонно возразил Ольгин, до сих пор не обзаведшийся стремительно завоевывающей массы технической новинкой, а потому относящийся к данному виду связи с определенным скептицизмом. — Плюс сегодня пятница, Славян с Антоновым наверняка куда-то забурятся, чтобы бухнуть и девок снять. Традиция, однако.

— Второй аргумент более убедителен, чем первый. Хотя, если совсем честно, оба имеют право на существование. А значит что?

— Что?

— Значит, нам не надо клювом щелкать и поставленные задачи выполнить до того, как эти двое пустятся во все тяжкие, — назидательным тоном произнес Олег, надевая очки Ray-Ban, те самые, которые ему сто лет назад подарил Васек. — Это в наших интересах.

— Так я не против, просто хочу заранее обозначить… — забубнил Саня, после заметил, что коллега его, похоже, вообще не слушает, и пробормотал: — Да и ладно. Мое дело предупредить.

Что до Олега, то он, глядя в окно через прозрачную черноту очков, вдруг вспомнил родной город, в котором за минувшие годы побывал всего дважды.

В первый — давно, еще в девяносто седьмом, и то, что называется, «наездом». Не в смысле «под кем ходишь», а — утром приехал, вечером отбыл. Ну да, мама расстроилась, даже всплакнула, батя тоже не одобрил, но времени у Ровнина совсем не было. Да он бы и не поехал, просто оказия выдалась, один знакомый Морозова в Саратов за рыбой на рефрижераторе отправился, вот и согласился попутчика с собой туда-сюда прокатить. Плюс то, что Олег мент и при оружии, тоже сыграло свою роль, ибо если в Москве и области установилась относительная тишина, то в остальной России дороги не везде были безопасны.

Вот потому юноша только и успел объяснить родителям, что все у него хорошо, он на отличном счету в новом ОВД, а также в достаточных количествах ест, пьет и спит. Мама было хотела задать уточняющие вопросы, но Олег это дело сразу пресек, поскольку у него не было ни малейшего желания объяснять в подробностях, что именно пьет и с кем именно спит.

Но в целом поездку можно было считать удачной, поскольку Ровнин приволок в Москву половину своего гардероба и, на радость Баженову, здоровенную сумку с мамиными соленьями и вареньями, а также сушеной рыбой, которую батя от сердца оторвал.

Второй раз Олег наведался в родной город в прошлом году летом, уже более основательно, на несколько дней. Походил по улицам, повстречался кое с кем из одноклассников и одногруппников, узнал подробности о тех, кого не увидел, и искренне изумился тому факту, что почти все девчонки уже замуж вышли и мамами стали, причем иные не по разу. За несколько лет в Москве он уже привык, что представительницы слабого пола в роддом не стремятся, аргументируя это тем, что сначала надо карьеру сделать, а уж потом рожать. И то если будет от кого, потому что одни же козлы кругом. Впрочем, рассуждать на тему, кто именно прав, москвички или саратовчанки, Олег не стал по одной простой причине — ему было пофиг.

Ну а незадолго до отъезда он повидался с Васьком, который теперь занимал должность заместителя начальника охранного агентства «Стальной легат». Бывший опер прибавил в весе, кожанку сменил на бордовый пиджак с блестящими пуговицами, а Ray-Ban на обычные очки в золоченой оправе. Но при этом деловая хватка у него, похоже, осталась та же, а рукопожатие, как прежде, крепкое.

— Заматерел! — похлопывая Олега руками по плечам, хохотал он. — Был щенок, а сейчас вон… Ну, не волчара еще, конечно, но и не сеголеток. Поди, уже старлейт?

— Пока нет, — не стал скрывать Ровнин, — но не теряю надежды.

— Да звездочки не главное, — отмахнулся Воронин. — Куда важнее уважение тех, кто на твоей земле живет. Уважение и немножко страх. Помнишь, я тебе объяснял, что все, кто под тобой ходит, точно должны знать свое место?

— Помню.

— Ну вот. А остальное, включая звание, — мелочи.

От Васька Олег узнал, что Емельяныча все же хватил удар. Бывший начальник Ровнина от него с трудом, но оправился, только вот теперь не пьет и не курит, отчего ему стало очень скучно жить, потому, вероятнее всего, он все же скоро помрет. Оленька выскочила замуж за следака из прокуратуры и уже второго ребенка ждет. Сан Саныч таки вышел на пенсию и в городе вовсе не появляется, круглогодично обитая в добротном домике на берегу Волги верстах тридцати от Саратова. Откуда у него деньги на постройку такого жилья взялись, никому не известно, но кое-какие догадки на этот счет у Васька присутствуют. Впрочем, он Нестерова ни разу не осуждает, поскольку все мы люди, все человеки. И потом — один раз не водолаз. Вон Пузырь, что Емельяныча сменил, отбитых на всю голову отморозков почти сразу после собственного воцарения на посту начальника за деньги принялся выпускать под подписку, а после они условные сроки получали — и ему хоть бы хрен. Правда, его полгода назад кто-то в собственном подъезде завалил по классике, той, которая «два в корпус — один в голову», но туда этой падле и дорога.

Вот тут уже у Ровнина появились определенные подозрения насчет того, кто эдак Пузырем распорядился, но он их, разумеется, вслух озвучивать не стал. Потому что если он угадал, то Васек, сняв форму, так и остался в душе ментом, а это достойно уважения. А если нет… Хотя и так ясно, что да. Какое там нет?

Коснулся Воронин и темы Алирзаева. В то, что у матерого бандоса-кавказца сердце оказалось слабое, Васек, разумеется, сразу не поверил и был уверен, что тут кто-то из его ближников постарался. Мало ли хорошей и надежной химии на белом свете существует, той, которая и