Стареем мы, стареют… - Михаил Сергеевич Шахназаров

ё@!

Мой костюмер всю жизнь пытался

Найти столь жуткий гардероб».

Разила Надя стильным видом

И раз за разом шла на бис.

И восхищались тем прикидом

Четыре монстра группы «Кисс».

«Да в чём же ведьмы этой тайна?

Кто костюмер? Кто визажист?» —

Гадали парни из «Раммштайна»

И вся бригада «Джудас Прист».

И рассмеялась громко Надя,

Кусая связку толстых бус:

«Вы не старайтесь даже, бл@ди.

Ведь у меня врождённый вкус».

* * *

Передо мной река, широко поле,

Высокий величавый лес густой.

Но как же не хватает алкоголя,

Чтоб насладиться этой красотой.

* * *

Это пусто – оценивать риски

Для мозгов и больного нутра…

Коль душа твоя требует виски,

Наливай без сомнений с утра.

* * *

Прибежали в избу дети,

Второпях зовут отца:

«Тятя! Тятя! Нейросети

Притащили пи@деца».

* * *

Хипстер Илюша гнал самокат.

Воздух свободы, красивый закат…

Разом прохожие все ох@ели:

Сбит был Илюша с балкона гантелей.

* * *

Кидает жизнь по чёрно-белой трассе,

То близко наша цель, то далеко.

Вот я сейчас подумал: «Них@яссе,

Ну как же ты копаешь глубоко».

* * *

Дождь барабанит по крышам авто,

Просят о помощи в море баркасы,

Ветром сорвало шатёр шапито,

А виноваты во всём… п@@@@сы.

* * *

Налью, бывает, себе чаю,

Возьму из вазы леденец.

И так по виски заскучаю…

Пи@дец.

Груша и геолог Юра

Решив очистить свою душу

И сбросить путы суеты,

Я взял с Тамарой курс на Грушу

Ко взгорьям юности мечты.

Чтобы кормить ночами гнуса,

Рассветы пьяными встречать,

А сразу после перекуса

Х@рню забавную бренчать.

Увы, но наша авантюра

Разбилась о походный быт.

Причиной стал геолог Юра —

Карельский спившийся пиит.

Вручив цветы моей зазнобе,

Он спел про лыжи и пургу

И как они в пустыне Гоби

Лечили триппер и цингу.

Погладив редкую бородку,

Сказал он Томе: «Ты краса»,

Без спроса выпил мою водку

И оправлял прибор в трусах.

Я, вмиг лишившись дара речи,

Забыв жару и комарьё,

Схватил геолога за плечи

И заорал ему: «Уё!»

Давай уё, певец разврата,

Презревший люто политес.

Лесок тонул в лавине мата,

И Юра на рожон полез.

Геолог резко взял гитару,

Чтоб мне приладить воротник,

И е@анул в лицо Тамару,

Но мой котёнок не поник.

Моя любимая взревела

И, гладя правый синий глаз,

Поленом варвара огрела

С протяжным воплем «П@@@@с!»

Геолог грохнулся в пельмени,

Что я поставил на костёр.

Раздался крик: «Да он, бл@дь, гений!»,

И бард стеной на нас попёр.

Орали барды: «Где культура?!

И где души прекрасной нить?!»

А на траве дымился Юра

И обещал нас посадить.

Стыдил нас юный физик Лёва,

Глава известного НИИ,

И, что обидно, через слово

Летели в адрес наш х@и.

Мы рюкзаки собрали споро,

Допили водку и «Агдам»

И, поднимаясь молча в гору,

Переживали этот срам.

Всё получилось мерзко, грубо,

Померк мечты давнишней свет.

В стенах родного свингер-клуба

Такого хамства точно нет.

Ларина[6] и блины

К. Ларина обвинила блины

в том, что они тоже являются

пособниками войны.

Во мне портвейна было граммов триста,

Хотя вполне возможно – полкило.

И я спекла блина-милитариста —

Вселенское отъявленное зло.

Он гордо развалился на тарелке,

С презрением смотрел на мой бокал,

А по столу скакали чудо-белки,

Когда мне чрез губищу блин сказал:

«Зачем ты напекла нас, тётя Ксюха,

Сварила бы галушек или плов.

Ведь по трезвяне ты и с перебуха —

Изрядно топишь только за хохлов.

Такой подход мне зело не по нраву,

Меж нами вырос, Ксюш, забор большой,

Ты предала родимую державу,

А я, блин, за Россию всей душой».

Во мне проснулось ярости цунами.

И снова поднеся бокал ко рту,

Вступила в перепалку я с блинами

И выложила всё начистоту:

«И борщ, и расстегаи, и оладьи,

И тонкие румяные блины,

Вы для меня – законченные бл@ди,

Вы трубадуры страха и войны.

Я больше не могу смотреть на студень,

На разносолы и на пироги.

Ни в жизнь теперь мы братьями не будем,

И с квасом мы заклятые враги.

Я говорю солянке, осетрине,

Что на Руси померк свободы свет.

Кричу им громко: “САЛА УКРАИНЕ!”

Вот жаль, пока молчание в ответ».

На этой фразе блин пошёл в атаку,

За ним грибы, паштет и огурец.

И я ввязалась смело в эту драку,

И начался на скатерти пи@дец.

Я стала необузданной и грубой,

Звучал на всю округу дикий мат,

Атаковала справа сельдь под шубой,

А слева в жопу метил сервелат.

Звоню своей подруге Гельман Рае,

Мол, милая, скорее помоги,

А на меня толпою расстегаи,

И угорь засадил