Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

Она встала из-за стола, подошла к окну. Я смотрел на ее прямую спину, на тонкую шею, открытую высокой прической. В этот момент она казалась такой хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. Но я знал — это обманчивое впечатление. Цуй Ксу была сильнее многих мужчин, которых я знал, и намного опаснее. Истинная драконорожденная.

— Будь осторожен, Лао, — сказала она, не оборачиваясь. — У меня плохое предчувствие. Словно надвигается буря, которая сметет все на своем пути.

Подойдя к ней, я улыбнулся, глядя в ее красивые глаза.

— Буря уже началась, — сказал я тихо. — Началась в ту ночь, когда погиб мой наставник. И она не утихнет, пока я не отомщу всем, кто в этом виновен.

— Спасибо Небу и Великим драконам, что они даровали мне такого друга, как ты, Тянь Фэнбао. Клянусь предками, в тебе чести и понимания пути драконорожденных куда больше, чем во многих аристократах. — Она нежно провела своими холодными пальцами по моей щеке.

— Только не умри, — прошептала она. — Обещай мне. Что бы ни случилось, ты выживешь!

— Клянусь…

Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, словно последний вздох умирающего. Стоило мне переступить порог, и знакомый с детства запах окутал меня, как старое одеяло — пыль, засохшие травы, древесина, пропитанная годами жизни наставника.

Но что-то было не так. Я замер, прислушиваясь. Тишина дома была абсолютной, но в ней чувствовалось нечто большее. Это была не мертвая тишина заброшенного жилища. Это было напряженное молчание места, хранящего секрет. Мой взгляд скользнул по знакомым углам, по низкому столу у стены, по деревянным балкам под потолком. Все было на своих местах, но пыль… пыли было меньше, чем должно было быть. Словно кто-то провел тут уборку, где-то с неделю назад.

Бесшумно прикрыв за собой дверь, Я двинулся вглубь дома обнажая ножи. Старые привычки тени никуда не делись, даже когда в венах течет кровь дракона. Это мой дом и любой кто посмел сюда забраться, должен быть готов встретиться с не самым гостеприимным хозяином.

Комната с алтарем предков находилась в глубине дома, в самом тихом и темном месте, где не доносились звуки улицы. Раздвинув легкую бумажную перегородку, я вошел внутрь и остановился как вкопанный.

На алтаре не было ни пылинки.

Деревянная поверхность блестела матовым светом, словно ее только что протерли влажной тканью. Курильница стояла на своем месте, и в ней виднелся пепел — серый, тонкий, еще не успевший остыть до конца. Воздух был пропитан запахом благовоний, сладким и терпким одновременно. Свежим ароматом!

Кто-то был здесь и это было совсем недавно.

Я подошел ближе, вглядываясь в алтарь. Табличка с именем наставника — Цзян Вэй — стояла на почетном месте, строгая и лаконичная, как и он сам. Рядом с ней лежал бумажный цветок лотоса, тот самый, что я видел в прошлый раз. Белые лепестки с черной каймой, капли крови, иероглиф «клятва» в центре. Но теперь я заметил еще одну деталь — цветок лежал не совсем так, как раньше. Его поднимали, чтобы сделать уборку, а потом аккуратно, вернули на место.

Я провел пальцем по краю алтаря. На коже остался едва заметный след влаги. Совсем свежий.

Сердце забилось чаще. Кто бы это ни был, он знал об этом месте. Знал о наставнике. И пришел сюда отдать дань уважения — или проверить, не вернулся ли я.

Глубоко вдохнув, я опустился на колени перед алтарем. Мои движения были медленными и размеренными, как учил меня наставник. Ритуал требовал сосредоточенности и уважения. Он требовал, чтобы ты отбросил все лишнее и остался наедине с памятью о тех, кто ушел.

Я достал из рукава три палочки благовоний и зажег их от маленького огонька в фонаре. Дым поднялся тонкой струйкой, извиваясь в воздухе, словно змея, ищущая путь к небесам. Я воткнул палочки в пепел курильницы и склонил голову.

— Учитель, — произнес я негромко, и мой голос эхом отозвался в тишине комнаты. — Я вернулся к тебе. Снова.

Табличка молчала, но я чувствовал его присутствие. Не физическое, не призрачное. Просто настолько сильное ощущение, что он наблюдает за мной.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — продолжил я, глядя на иероглифы его имени. — Ты всегда говорил, что духи предков наблюдают за нами. Что они видят наши поступки и судят о нас по нашим делам, а не по нашим словам.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев и боль снова поднимаются во мне, словно волна цунами, готовая обрушиться на берег.

— Двое, — сказал я тихо, но в моем голосе звучала сталь. — Двое из тех, кто виновен в твоей смерти, уже мертвы. Лянь Шу, дневной мастер, троюродный брат Первого Советника — я повесил его на его же красной ленте. Пусть он задохнется в Желтых реках загробного мира, пусть его душа не найдет покоя.

Дым от благовоний поднимался все выше, словно унося мои слова к небесам.

— И Фу Шан, ночной мастер гильдии воров, — мой голос стал жестче. — Он думал, что может использовать меня. Думал, что я всего лишь щенок, которого можно прижать к земле. Он ошибся. Его тело сейчас кормит рыб в канале Нижнего города.

Я поклонился, коснувшись лбом холодного пола. Древесина была гладкой и прохладной, словно прикосновение самой смерти.

— Но я не остановлюсь на этом, учитель, — прошептал я. — Это только начало. Первый Советник, тот, кто стоит за всем этим, кто дергал за ниточки и заставлял других плясать под свою дудку — он еще жив. И те, кто помогал ему, кто предал тебя, кто продал твою жизнь за золото и власть — они тоже еще дышат.

Я поднял голову, глядя на табличку.

— Я найду их всех. Каждого. И они заплатят. Кровью. Болью. Страхом. Они узнают, что значит предать тень, что значит убить моего учителя и отца. Ты научил меня быть невидимым, быть острым клинком в темноте. И я буду этим клинком. Я буду кошмаром, который не даст им спать по ночам.

Дым благовоний продолжал виться в воздухе, и в его движениях мне мерещилось одобрение. Может быть, это была иллюзия. Может быть, просто самообман. Но в этот момент мне хотелось верить, что наставник слышит меня. Что он знает, как я борюсь, как я проливаю кровь во