Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Вызов со стороны США, брошенный в язвительном обещании Эйзенхауэра, поставил советских конструкторов перед выбором: качество или скорость? Для победы в гонке «Объект Д» надо было запустить как можно скорее, но из-за необходимой научной аппаратуры на борту сроки завершения проекта постоянно отодвигались. Королев поступил проще: заранее понимая, что «Объект Д» слишком сложный для первого запуска, он распорядился начать готовить другой, очень простой объект – сферу с диаметром 58 см и весом 83 кг с минимальным набором аппаратуры (радиопередатчиком и аккумулятором), – который должен был обеспечить максимально долгое время работы аппарата. Инженеры назвали его ПС–1, «Простейший спутник – 1». Но весь мир запомнил его как просто «Спутник».

Что бы ни думал по этому поводу Специальный комитет Международного геофизического года, «Спутник» создавался не для научных исследований и не для того, чтобы им управляли, – он должен был лишь оставаться видимым и слышимым. Его сигналы мог принять любой коротковолновый приемник, а последнюю ступень ракеты, которая летала по той же орбите, что и сам спутник, принимали за спутник и могли видеть даже с Земли.

Ошеломляющий эффект, произведенный запуском «Спутника», породил даже новые слова. Так, в английском языке появились слова с суффиксом –nik: beatnik – битники или muttnik (от слова mutt – «дворняжка») – прозвище всех собак, участвовавших в советской космической программе. Все эти неологизмы – своеобразные отголоски того исторического достижения. И по сей день, когда общество остро реагирует на неожиданный вызов, это называют «эффектом Спутника».

4 октября 1957 г., под звуки сигналов Спутника, доносившихся из космоса, человечество открыло новую страницу своей истории: впервые у нас появилась перспектива увидеть нашу планету со стороны.

Большой Брат

Спутник свел планету с ума.

В Советском Союзе торжествовали – политическая система и идеалы страны доказали свое превосходство. И разумеется, идеологическое превосходство интерпретировалось как несомненное лидерство в технологическом развитии и военной мощи. Но значение этой победы было неизмеримо больше. После создания атомной бомбы казалось, что США навсегда обеспечили себе лидерство в технологиях. Теперь же СССР не просто догнал, но и превзошел соперника – в политике, в технологиях, в социальном развитии. Эта победа стала возможной благодаря уму, организованности и высоким моральным качествам советских граждан. СССР доказал главное: именно он находится на верном пути исторического развития.

По ту сторону «железного занавеса» Америка застыла в оцепенении. Страна внезапно оказалась на краю пропасти. Еще две недели назад все посмеивались над «коммунистическим глазом-шпионом», а теперь он парил над головами американцев, и им казалось, что он наблюдает за каждым их шагом. Говорили, он может разглядеть любую цель – и уничтожить ее. Американцы впервые почувствовали себя беззащитными: под прицелом, казалось, находится все – дома, города, да и весь свободный мир. И самым страшным оказалось сознание полного бессилия: никто не представлял, как противостоять этой угрозе.

Пугал сам факт: у Советского Союза есть технологии для вывода Спутника на околоземную орбиту. Военные стратеги понимали: если советская ракета смогла вывести в космос спутник, значит, ей не составит труда доставить атомную бомбу в любую точку планеты. Линдон Джонсон, в то время лидер сенатского большинства, предрекал апокалипсис: тот, кто подчинит себе космические высоты, будет править всей Землей. «Римская империя, – говорил он, – владела миром благодаря своим дорогам. Позднее Британская империя владычествовала с помощью своих кораблей. В эпоху авиации наше могущество зиждилось на самолетах. Теперь коммунисты заняли позиции в космическом пространстве»[9].

The New York Times мгновенно подхватила тревожные настроения. На первых полосах замелькали слова о «гонке на выживание», в которую оказались втянуты Соединенные Штаты. Но дальше всех зашел Джон Маккормак – будущий спикер палаты представителей. Его прогноз звучал как приговор: речь идет уже не просто об отставании, а о смерти нации. Его посыл предельно ясен: если Америка немедленно не бросит все силы на то, чтобы догнать советскую космическую программу, свободному миру придет конец.

Вести о Спутнике стали для Америки холодным душем, заставившим наконец пробудиться. После нескольких безуспешных попыток объяснить советский триумф шпионажем президент Эйзенхауэр взялся за дело всерьез. В экстренном порядке он создал два ведомства: сначала Управление перспективных исследовательских проектов – теперь всем известное как DARPA, – а затем, в июле 1958 г., появилось и NASA – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства.

Эстафету подхватил преемник Эйзенхауэра – молодой Джон Кеннеди, первый американский президент, родившийся в XX в. 12 сентября 1962 г. он выступил перед переполненным стадионом Университета Райса. В своей речи Кеннеди пообещал, что американцы непременно высадятся на Луну и вернутся обратно до конца текущего десятилетия[10]. Это – вопрос выживания нации. Или, как выразился всегда мрачный Маккормак, когда советский Спутник еще безнаказанно летал над Америкой: «На кону стоит выживание человечества как вида». Конечно же, под видом он понимал нацию со звездно-полосатым флагом.

Том Вулф позже увидит в этом новое прочтение древнего мифа. В своей книге «Правильные вещи» (The Right Stuff) он напишет: тот октябрьский день, когда Спутник прочертил свой путь в небе, изменил саму природу поединка. Больше нет места героическому единоборству, где лучшие воины с мечами и дубинами решают исход битвы. Теперь в схватку вступили две системы – политические колоссы, вооруженные технологиями, – и победу одержит тот, кто обретет возможность стереть с лица земли страну противника. Ибо только так теперь можно защитить свою землю[11].

Таким люди видели Спутник, эту «Красную Луну». На такие мысли наводили их его слабые, но неумолкающие сигналы.

Королев: мечта о бесконечности

Любопытно, что только самые близкие знали, насколько безразлична была вся эта шумиха Сергею Павловичу Королеву – человеку, стоявшему у руля советской космической программы. Его личность овеяна легендами и не дает покоя американским чиновникам. Само его имя в те времена – одна из самых охраняемых государственных тайн СССР, никто в мире не знал имени главного конструктора.

Именно Королев распорядился сделать сигналы «Спутника» доступными для любого радиоприемника на Земле – пусть весь мир замирает от его писка. Но сам гениальный конструктор, прошедший через сталинские лагеря и пытки, никогда не ставил военные и политические аспекты своей работы во главу угла. Для него главное другое – помочь человечеству вырываться за пределы нашей планеты. Он верил в пророческие слова своего великого учителя, основоположника космонавтики Константина Циолковского: «Земля – колыбель человечества, но не вечно же жить в колыбели!»

Королева интересовало одно – начать эру исследования космоса, приблизить человечество к бесконечности. Желание далеко не абстрактное: Королев пытался воплотить его в жизнь с первого дня работы главным конструктором НИИ–88 – института по разработке ракетного вооружения, которое курировал министр обороны Дмитрий Устинов. Несмотря на все риски, Королев никогда не отступал от своей