Ветеринар для бандита - Елена Валерьева

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Раиса Павловна. — Мы только принесём суп и уйдём.

— И пирог, — добавила Зинаида Петровна.

— И пирог.

— И скажем пару слов.

— Не скажете, — быстро отозвалась Вера.

— Скажем, — ласково сообщила Зинаида Петровна и повернулась к Мирону. — Если ты её обидишь, имей в виду, мы здесь все свои.

— Баба Зина!

— Что? Я просто предупреждаю. Женщина хорошая. Сердце золотое. Мужики вокруг были — мусор.

Мирон перевёл взгляд на Веру. Точно. Спокойно. Без насмешки. И почему-то ей захотелось провалиться под пол.

— Спасибо за характеристику, — процедила она.

— Не за что. Кто, если не мы.

Раиса Павловна добавила мягко:

— Она, конечно, ворчит. Но если впустила в дом, значит, не просто так.

Вера открыла рот, чтобы что-то возразить. И тут телефон в кармане джинсов завибрировал снова.

Игорь звонит.

Мирон заметил это сразу.

Зинаида Петровна тоже.

— Это тот хлыщ? — с живым интересом спросила она.

— Какой ещё хлыщ?!

— Бывший. Который тебе рассказывал, что тебе бы похудеть, и сам при этом был как офисная селёдка.

Мирон медленно откинулся на спинку дивана.

— Интересный у вас двор, — пробормотал он.

— Очень, — с чувством сказала Вера и сбросила звонок.

Зинаида Петровна хмыкнула.

— Поздно. Уже учуял, что место вакантно.

— Оно не вакантно! — вспыхнула Вера.

Повисла тишина.

Потом Жора из кухни торжественно заорал:

— Занято! Занято! Мужик дома!

Раиса Павловна кашлянула. Зинаида Петровна расплылась в таком довольном выражении лица, будто лично организовала этот сюжет. Мирон посмотрел на Веру так, что лучше бы уж он снова спорил.

— Очень, — сказал он тихо, — информативная птица.

Глава 5

К полудню квартира окончательно перестала быть убежищем и превратилась в филиал дурдома с животными.

Вера пыталась работать удалённо — проверяла записи, отвечала в чате клиники, консультировала Таню по поводу упрямого мопса и кошки, которая ненавидела всех мужчин, кроме сантехника.

Мирон лежал на диване и делал вид, что отдыхает. На самом деле он наблюдал. Она чувствовала это даже затылком. Как двигается по кухне. Как собирает лекарства. Как говорит по телефону. Как наклоняется к Борщу, проверяя ухо. Как сдувает с лица выбившуюся прядь.

Это не было навязчиво. Наоборот — слишком спокойно. Но именно поэтому и действовало на нервы.

— Если ты ещё немного посмотришь, — сказала Вера, не отрываясь от ноутбука, — у меня либо сгорит роутер, либо совесть.

— Я молчу, — отозвался он.

— Вот именно. Лучше бы спорил.

— Тебе нравится, когда с тобой спорят?

— Нет. Но тогда хотя бы понятно, что человек думает.

— А сейчас непонятно?

Вера подняла голову.

Он лежал, закинув руку за голову, слишком большой для её дивана и слишком живой для декорации. На груди устроился Фёдор. Персик дремал в ногах, как будто забыл, что вообще-то должен его ненавидеть. Только Белка время от времени открывала один глаз, словно напоминая: я всё вижу.

— Сейчас, — сухо сказала Вера, — мне непонятно, почему ты не спрашиваешь, когда сможешь уйти.

— А если я уже понял, что пока нельзя?

— Тогда ты первый пациент в моей практике, у которого есть инстинкт самосохранения.

— Не обольщайся. Просто у меня нет сил ругаться.

— Прогресс.

Телефон снова мигнул сообщением.

Игорь:

“Вер, давай хотя бы просто поговорим. Я был не прав.”

Вера шумно выдохнула.

— Он настойчивый, — заметил Мирон.

— Ты читаешь через плечо?

— У тебя лицо слишком выразительное.

— Прекрасно. Теперь я ещё и ходячий билборд.

— Кто он?

— Человек из прошлого.

— Опасный?

Вера фыркнула.

— Нет. Скорее унылый.

— Иногда это хуже.

Она хотела огрызнуться, но в этот момент в дверь снова позвонили.

— Если это опять они, — пробормотала Вера, — я перееду.

— А животных куда?

— С собой. А соседок оставлю.

Она открыла дверь — и мысленно всё же приготовилась кого-то убить.

На пороге действительно стоял Игорь. С цветами. Высокий, опрятный, в светлом пальто, с выражением лица человека, который пришёл красиво извиняться и рассчитывает, что его за это немедленно оценят.

Вера закрыла глаза.

— Нет.

— Вера, подожди, пожалуйста.

— Нет.

— Я ненадолго.

— Ты уже сказал это два раза в нашей истории, и оба раза это растянулось на годы.

Он чуть поморщился, но не отступил.

— Я понимаю, что ты злишься…

— Это ты сейчас с каким опытом говоришь? С тем, где советовал мне “не есть после шести”, или с тем, где просил не знакомить меня со своими коллегами, потому что “они не поймут мой вкус”?

Игорь заметно побледнел.

— Я был идиотом.

— Поздравляю с поздней диагностикой.

Она уже собиралась захлопнуть дверь, когда сзади раздался спокойный мужской голос:

— У вас доставка мусора на дом?

Игорь замер.

Вера — тоже.

Медленно обернулась.

Мирон стоял в коридоре, одной рукой опираясь о стену, в её серой футболке, босой, бледный и всё равно пугающе внушительный. На лице — полное отсутствие эмоций. На шее — царапина. На плече — Фёдор, который невесть как туда забрался и теперь сидел, как эпическая деталь.

Игорь перевёл взгляд с него на Веру.

— Это кто?

— Это человек, который должен лежать, — ледяным голосом сказала Вера. — А ты — человек, который должен уйти. Видишь, у всех есть свои задачи.

Игорь растерялся.

— Вер, я вообще-то к тебе.

— А я вообще-то не одна, — резко сказала она.

Пауза стала плотной.

Мирон смотрел на бывшего Веры без всякой спешки. Так смотрят мужчины, которые не привыкли повышать голос, потому что им обычно и без этого хватает эффекта.

Игорь попытался вернуть себе лицо.

— Я просто хотел поговорить.

— Поговори с психотерапевтом, — посоветовала Вера.

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень.

Игорь сжал букет крепче.

— Из-за него, что ли?

И вот тут Вера разозлилась по-настоящему. Не на Мирона. Не на ситуацию. Не на цветы эти несчастные. На то, с какой лёгкостью мужчины всегда думают, будто всё вертится вокруг них.

— Нет, Игорь, — сказала она тихо. — Из-за меня. Я просто больше не хочу.

Он смотрел на неё секунду, две, три. И, кажется, именно это подействовало сильнее всего.

Не чужой мужчина за её спиной.

Не закрытая дверь.

А то, что в её голосе больше не было ни просьбы, ни сомнения, ни желания быть удобной.

— Понял, — сказал он глухо.

— Вот и умница.

Когда дверь закрылась, Вера ещё пару секунд стояла, не двигаясь. Потом медленно повернулась к Мирону.

— Ты зачем встал?

Он пожал плечом.

— Любопытно стало.

— Ты псих.

— Возможно.

— Ты сорвёшь швы.

— Но зато он ушёл быстрее.

Она уставилась на него.

На его спокойное лицо.

На кота на плече.

На то, как нелепо и опасно красиво он выглядел одновременно.

И вдруг рассмеялась. Не громко. Не истерично. Просто от абсурдности