Ветеринар для бандита - Елена Валерьева

Мирон смотрел молча.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — выдохнула Вера. — Просто ещё неделю назад я думала, что пик моего безумия — это когда я в три ночи выкармливала котёнка из пипетки. А теперь у меня дома раненый преступник отпугивает моего бывшего с котом на плече.

— Я не говорил, что я преступник.

— А я не говорила, что поверила.

Уголок его рта дрогнул.

— Ложись обратно, герой.

— Есть, доктор.

Глава 6

После ухода Игоря в квартире стало тихо. Подозрительно тихо. Даже Жора, словно чувствуя перемену атмосферы, ограничился только одним вялым:

— Слабак ушёл.

Вера ходила по кухне, расставляя чашки, выливая остывший чай, перекладывая с места на место вещи, которые и без неё прекрасно лежали. Ей всегда нужно было чем-то занять руки, когда внутри начинало шуметь. А внутри сейчас шумело.

Не из-за Игоря — вернее, не только из-за него. Из-за того, как Мирон вышел в коридор. Как посмотрел. Как просто встал рядом — без слов, без позы, без дешёвого геройства. И как вдруг рядом с этой тихой, тяжёлой мужской уверенностью весь её прошлый опыт с «нормальными» мужчинами показался особенно убогим.

Это было раздражающе.

Несправедливо.

И очень не вовремя.

— Ты сейчас дыру в кружке протрёшь, — сказал Мирон из гостиной.

Вера замерла с полотенцем в руках.

— А ты сейчас договоришься.

— Уже привычка.

Она обернулась.

Он снова лежал на диване. Послушно, наконец-то. Одну руку закинул за голову, другую положил на живот. Фёдор по-прежнему не отходил от него далеко. Борщ спал в ногах, тяжело посапывая. Персик сидел на расстоянии полуметра и следил, как контролёр в электричке.

— Зачем ты это сделал? — спросила Вера прямо.

— Что именно?

— Вышел.

— Я же сказал. Любопытно.

— Нет. Не любопытно. Ты встал, потому что не хотел, чтобы он тут стоял.

Мирон смотрел на неё слишком спокойно.

— А тебе хотелось?

Она сжала полотенце сильнее.

— Это не ответ.

— А это не мой дом. И не моя история с ним.

— Но?

— Но он тебе не понравился.

— Ещё бы.

— И ты не обязана была терпеть его на пороге.

Сказано было просто. Без пафоса. Как факт. И именно поэтому её это так задело. Потому что в её жизни слишком долго было наоборот: потерпи, не будь резкой, не усложняй, он же старается, ну и что, что сказал гадость, он не хотел, ты просто чувствительная.

Вера отвернулась к раковине.

— Спасибо, — сказала она тихо, почти сердито.

— Пожалуйста.

— Но если ты ещё раз встанешь с дивана ради моих бывших, я сама тебя пристрелю.

— Романтично.

— Я ветеринар. У нас свои методы флирта.

За спиной послышался его тихий смешок. Вот опять. Этот звук ей совсем не нравился. Потому что с каждым разом становился всё менее чужим.

Во второй половине дня ей всё-таки пришлось ехать в клинику. Ненадолго, всего на пару часов — проверить поставки, посмотреть сложного пациента и убедиться, что Таня не раздаёт клиентам диагнозы по астрологической совместимости.

— Я быстро, — сказала Вера, собирая сумку. — Лекарства на столе. Вода рядом. Еду разогреть можешь, но лучше не геройствуй. Если станет хуже — звони.

— У меня нет твоего номера.

Она замерла. Точно. Очень разумно — притащить домой раненого мужчину из криминального мира и даже не обменяться контактами.

— Сейчас запишу, — буркнула она, протягивая телефон.

Мирон взял его, вбил номер.

Имя она заметила краем глаза: Вера Доктор.

— Оригинально, — сказала она.

— Зато честно.

— А себя как записал?

— Сама увидишь.

Когда она забрала телефон, там значилось: Мирон Не Вставать.

Вера не выдержала и фыркнула.

— Самоуверенный.

— Ты же всё равно так меня и зовёшь мысленно.

— Неправда.

— А как?

— “Проблема”.

— Тоже неплохо.

Она уже надевала куртку, когда в дверь снова позвонили.

— Если это третий бывший, — пробормотала Вера, — я начну брать за вход.

За дверью стояла Таня с пакетами.

— Я принесла еду, бинты и сплетни, — объявила она, вваливаясь в квартиру. — О! Живой!

— Разочарована? — сухо спросил Мирон.

— Наоборот. Я на тебя ставки ставила.

Таня быстро сгрузила на стол контейнеры.

— Вер, я посижу с ним, езжай. Пока ты не вернёшься, обещаю: он не умрёт, не сбежит и максимум один раз попытается спорить.

— Спасибо.

— Иди уже. У тебя лицо как у человека, который готов укусить клиента.

— Потому что так и есть.

Когда Вера ушла, в квартире повисло короткое молчание. Таня повернулась к Мирону и прищурилась.

— Ну что, красавчик. Рассказывай.

— Что именно?

— Намерения.

Он поднял бровь.

— Относительно чего?

— Относительно моей подруги, конечно. Относительно Борща у тебя уже всё серьёзно, я вижу.

Мирон посмотрел на огромного пса, спящего рядом.

— У вас все так быстро переходят к главному?

— У Веры времени нет на медленные сюжеты. Она работает, спасает зверей и забывает, что вообще-то тоже живой человек. Так что если ты пришёл как временная катастрофа — ладно. Но если как ещё один мужик с проблемами и недосформированной совестью, я тебя отравлю.

Он смотрел на неё без усмешки.

— Принято.

— Отлично. Люблю понятливых.

Таня плюхнулась в кресло и открыла контейнер.

— Будешь курицу?

— Буду.

— Отлично. Значит, не безнадёжен.

После паузы она добавила:

— И да. Только чтобы ты знал. Если она тебе нравится, это не повод думать, что её надо “спасать”. Ей надо помогать, если она разрешит. Это разные вещи.

Мирон ответил не сразу.

— Понял.

Таня внимательно посмотрела на него, будто пыталась понять, в каком месте у него спрятан подвох. Потом вздохнула.

— Ну всё. Начинаю привыкать. Это плохо.

Жора поддержал с кухни:

— Плохо! Но красиво!

Глава 7

В клинике Вера продержалась ровно сорок минут до первого приступа раздражения. Не на животных — на людей. С животными всё было проще. Животные не делали вид, что не поняли, не обижались на границы и не говорили фразы вроде: «А можно подешевле, это же просто собачка».

— Нет, Елена Сергеевна, — сказала Вера, стягивая перчатки после осмотра толстого мопса, — “просто собачка” не существует. Есть живое существо, которому нельзя корм со стола и торт на день рождения.

— Но он так смотрит…

— Он мопс. Это его профессия.

Таня прыснула за стойкой. Вера заполнила карту, проверила капельницу у старого спаниеля, выслушала жалобу поставщика, приняла звонок от женщины, которая хотела кастрировать кота, но «чтобы он остался мужиком», и к пяти вечера поняла, что скучает по тишине своей квартиры.

Нет, не по тишине. По тому ощущению, что дома кто-то есть.

Мысль была настолько неожиданной, что она чуть не уронила пачку одноразовых пелёнок.

— Ого, — тут же сказала