Восток и Запад после Империи - Егор Станиславович Холмогоров

С этой земли, роковой для Рюриковичей, и началась кровавая распря между братьями. Когда-то, в 945 году, дружина князя Игоря позавидовала дружине Свенельда, воеводы, который, по сообщению «Новгородской первой летописи», имел право собирать дань с древлян и уличей. Игорь и дружина тоже решили пограбить древлян, причем дважды, что закончилось убийством Игоря возмущенными древлянами и их мятежом, жестоко подавленным Ольгой.

Тридцать лет спустя все снова началось со Свенельда, бывшего правой рукой Святослава, пытавшегося предостеречь того не ходить порогами, а теперь служившего Ярополку Святославичу. Сын Свенельда Лют въехал с охотой в Древлянскую землю. Это разъярило князя Олега Святославича, который, возможно, увидел тут притязание на возобновление прав Свенельда на древлянскую дань и поэтому Люта убил. Жаждущий мести Свенельд разжег распрю, и Ярополк пошел войной на брата, разбил его, после чего отступающий Олег попал в давку на мосту крепости Овруча и был сброшен в ров. Когда Ярополку удалось найти тело брата во рву, заваленное горой человеческих и конских трупов, он с упреком бросил Свенельду: «Вижь сего ты еже еси хотел!» Интересно, что после этого Свенельд в источниках не упоминается — очевидно, Ярополк не простил ему гибели брата и наложил на старого воеводу опалу.

Гибель Олега стала сигналом для Владимира, что так могут поступить и с ним. Он бежал за море и вернулся лишь через два года с сильной норманнской дружиной. Выгоняя посадников Ярополка из Новгорода, Владимир велел передать ему: «Володимер ти идет на тя пристраиваися противу бится». Тем самым молодой князь подчеркнул, что является истинным наследником рыцарских традиций Святослава, так же открыто предупреждавшего противников: «Иду на вы».

Именно в начале войны Владимира против Ярополка и произошла история с Рогнедой, лапидарно описанная в «Повести временных лет» (цитирую по Лаврентьевскому списку):

Посла ко Рогъволоду Полотьску глаголя хочю пояти тьчерь твою собе жене он же рек тьчери своеи «хочеши ли за Володимера» оно же рече «не хочю розути робичича но Ярополка хочю» бе бо Рогъволод пришел изаморя имеяше власть свою в Полотьске а Туры Турове от негоже и Туровци прозвашася придоша отроци Владимирови и поведаша ему всю речь Рогънедину и дъчерь Рогъволожю князя Полотьского. Володимр же собра вои многи Варяги и Словени Чюдь Кривичи и поиде на Рогъволода в се же время хотяху Рогънедь вести за Ярополка и приде Володимеръ на Полотескъ и оуби Рогъоволода и сына его два и дочерь его поя жене (Лаврентьевская летопись 1997: 75–76).

Полоцк на Западной Двине был важнейшим стратегическим пунктом, контролировавшим не только Западнодвинский торговый путь, но и речной переход между ведшей на север Ловатью и ведшим на юг Днепром. Добраться от Новгорода до Смоленска и Киева иначе, чем через притоки Западной Двины, было невозможно. Поэтому, если Полоцк находился во враждебных руках, Владимир оказывался заперт в Новгороде.

Вопрос о принадлежности Полоцка соперничающие братья пытались решить типичным средневековым способом: через брак с Рогнедой — дочерью правителя Полоцка скандинава Рогволода. Рогнеда сделала выбор в пользу, казалось, более надежного варианта — Ярополка, князя Киевского, а не в пользу молодого претендента, к тому же насмехаясь над «рабским» происхождением Владимира. В Полоцке начали подготовку к отправлению Рогнеды к Ярополку.

Этот планировавшийся брак не был лишен двойного дна. И дело не в том, что у Ярополка уже была жена «грекиня» — в конечном счете и Владимир уже был женат на чешке, родившей ему сына Вышеслава. Двойное дно состояло в том, что Ярополк к тому моменту активно вел переговоры с германским императором Оттоном II о браке с императорской родственницей, и не исключено, что в приготовление к этому браку был крещен, как минимум — оглашен. Так что пробыть «женой Ярополка» Рогнеде предстояло максимум несколько месяцев, после чего немецкие послы, конечно, строго следили бы за нерушимостью высокого династического союза. В этом смысле предложение Владимира было куда честнее.

А. В. Назаренко вслед за А. А. Шахматовым предполагает, что Полоцк был взят Владимиром намного раньше не только похода на Ярополка и взятия Киева, но и бегства Владимира за море после гибели Олега (Назаренко 2001: 370–371). Однако отнесение этого похода к 970 году Шахматов строит на очевидно ложной предпосылке (ниже мы покажем, почему она является ложной) о первенстве рассказа Лаврентьевской летописи перед рассказом ПВЛ. А поскольку предпосылка эта ошибочна, у нас нет никаких оснований существенно изменять хронологии «Повести», относящей взятие Полоцка и поход на Киев к 978 году, максимум допустимо растянуть эти события на два-три года.

Владимир вместе с Олегом выступает против Ярополка (975), Олег гибнет, Владимир бежит за море (976), Владимир возвращается и захватывает Полоцк вместе с предполагаемой невестой Ярополка Рогнедой (977), Владимир осаждает и берет Киев, Ярополк гибнет (978). Напротив, попытка А. В. Назаренко привязать события династической распри на Руси к событиям немецко-чешской войны 975–977 годов представляется вполне удачной (Назаренко 2001: 339–390). В этой связи становятся более понятными как брак Владимира с «чехиней», так и, вероятно, запланированный брак Ярополка с дочерью графа Куно из Энингена.

Ответ Владимира был решительным: услышав от своих посланцев речи Рогнеды, он собрал «большую коалицию», характерную для походов северян на юг, и сорвал отправление Рогнеды к Ярополку, взял Полоцк, казнил Рогволода и его сыновей-наследников, а на Рогнеде женился, после чего отправился на юг, где победил Ярополка силой, выманив его войско из Киева и заморив его голодом в городке Родне, а затем, прибегнув к обману, убил брата.

Женитьба Владимира на Рогнеде после взятия Полоцка интересна тем, что ее стратегические мотивы отпали, Владимир и так владел Полоцком по праву завоевателя. Можно, конечно, предположить, что полочане были так привязаны к династии Рогволода, что иначе нельзя было гарантировать их верность, но такая гипотеза касательно недавно появившегося в городе варяга-находника была бы чересчур смела.

Рогнеда жила с Владимиром если и не счастливо (что было, наверное, трудно при немыслимом количестве жен и любовных связей Владимира), то долго. Летописи числят за нею нескольких сыновей и дочерей, включая полоцкого князя Изяслава (умершего еще при жизни отца) и знаменитого Ярослава, после династической войны со Святополком ставшего известным на весь мир правителем Руси — героем скандинавских саг и византийских хроник, тестем французского, венгерского и норвежского королей. Род Рогнеды, таким образом, стал славен по всему миру, и все русские князья были ее потомками, ее потомками являются и все Бурбоны. Под 1000 годом «Повесть временных лет» сообщает: «Преставися Мальфредь в се же