Собрание сочинений. Т. 1. Это я. Попытка биографии - Лев Семёнович Рубинштейн

творится. – Не схвачен, не стреножен, а все-таки встревожен. – Мои глаза сверкают в темноте. Я это знаю. Я читал об этом. – Злополучный день прошел, но унес с собою что-то. – Выбрать, что соответствует. —

16

– Ничьих не слышу голосов. – Что это вдруг со мной? Или уже всё? – Признания напрасны, видения ужасны. – Волнующий момент, не правда ли: вот замечаем мы вдруг, что круги, которыми мы ходим, все сужаются. – Вознесение в груди… Побудь, не уходи. – Посмотреть, что из этого выйдет. —

17

– С Максимовым это случалось и раньше. Но такой ослепляющей и оглушающей ярости, такой черной, шершавой злобы на самого себя и на всех, кто в эту пору попадался на глаза, еще, пожалуй, не было. – Выяснить, каким образом. —

18

– От разлуки до разлуки протянув друг другу руки. – Гонимы ветром кто куда, самим себе не господа. – Сердце гаснет оттого, что не любит никого. – Откуда б ни пришла расплата, судьба ни в чем не виновата. – В слепом стремленьи все понять как бы чего не потерять. – Постараться запомнить. —

19

– Уходящие за горизонт волны умытого росою клевера. – Ну ладно, ладно. Все хорошо и чудесно. Зачем же так волноваться? – Хоть на несколько столетий задержать бы этот миг. – Дождаться более подходящего случая. —

20

– Карелина, станцуй нам еще. Разве это забудешь? И небесную чистоту движений… И липкие улыбочки на жирных потных лицах “истинных ценителей прекрасного”… И… Станцуй еще, Карелина. – Разобраться в отношениях. —

21

– Земную жизнь пройдя до половины, увидеть впереди все те же спины. – Там, в непостижимой глубине крапивных зарослей… – Туман – не приведи господь, и ветер – будь здоров. – Понять, что общего. —

22

– Ситуация, представляющаяся маловероятной, а тем не менее реально сложившаяся. – Вопросительный знак в скобках. – Ты, стыдливо потупясь, чуть слышно ответила “да”, и вся жизнь обрела совершенно другое значенье. – Часто ставишь перед собой одну задачу, а решаешь совсем другую, подчас куда более существенную. – Почти что всегда. – Провести параллель. —

23

– И вот, наконец, его увидел. Вернее, не его – его машину. Но чувствовал, что вот, произошло, что вот я человек своей эпохи. – Не настаивать. —

24

– Вот он приходит с возгласом вставай. Вот он уходит с шепотом прощай. Вот я стою и вглядываюсь в даль и удивляюсь своему спокойствию. – Больше не возвращаться. —

25

– Гляди прямо, не дрожи, выше голову держи. – А также: Не прощайся, погоди – еще много впереди. – А лучше: Неоправданна печаль – посмотри-ка лучше вдаль. – Предположить, что достойно умиления. —

26

– Плывет заветная звезда навстречу завтрашней погоде. За лесом плачут поезда. А дальше – что-то в этом роде. – Оставить как есть. —

27

– Сравнить. – Едва лишь мысль вдали забрезжит, из дома прочь, из дома прочь. – Мы в этом все равно мало что понимаем, а потому отойдем-ка в сторонку да пошепчемся о своем – мало ли о чем. – Непостоянство не стоит на месте, куда-то все стремится. Мы за ним. – Оставить место. —

Август 1984

С четверга на пятницу

_____________________

1

Всю ночь мне снились пограничные области бытия. Проснувшись, я сумел вспомнить только что-то между водою и сушей, молчанием и речью, сном и пробуждением и успел подумать: “Вот она, эстетика неопределенности. Вот и снова она…”

2

Мне приснилось, что будто бы тот, кого, казалось, и след-то давно простыл, вдруг появился и посмотрел так хорошо, так внимательно, что проснулся я с сильно бьющимся сердцем…

3

Мне приснилось, что надо бы встать и посмотреть, спит или не спит. Проснувшись, я долго не мог вспомнить, о ком это шла речь. Потом вспомнил…

4

Мне приснилось, что надо бы замкнуться до поры до времени, а там, мол, видно будет. Проснувшись, я подумал: “Ну не знаю, не знаю…”

5

Мне приснилось, будто бы радость поистине не ведает границ. Проснувшись, я подумал: “Да уж, конечно…”

6

Мне приснилось, что лишь четырежды в жизни представляется настоящая возможность. Проснувшись, я подумал, что что-то в этом, безусловно, есть…

7

Снилось мне, будто бы самое главное – это найти наиболее адекватную форму сочувствия друг другу. Потом я проснулся…

8

Мне снилось, будто бы идея чистого листа есть короткое замыкание любого последовательного эстетического опыта. Потом я проснулся…

9

Мне снилось, что будто бы можно исходить из того, что наше самоощущение – это самоощущение самими собою созданных персонажей, фигурирующих в свойственных им времени и пространстве. И что исходная точка такого самоощущения нас, собственно, и сближает. Потом я проснулся…

10

Мне приснились целых два аргумента в мою пользу, но я их, разумеется, не вспомнил…

11

Приснился мне и третий аргумент. Но и он остался там, во сне…

12

Мне приснилось долгожданное появление героя. Вид его зачастую сумрачен, но несомненна также и постоянная готовность к веселью. Весьма импонируют его открытые и напряженные отношения с реальностью.

Проснувшись, я подумал, что к этому нечего добавить…

13

Мне приснились редкие всполохи угасающих надежд. Они не светили, не грели, а лишь тихо дотлевали в безветренной глубине сознания.

Я успел привыкнуть к ним, усталый мозг уже почти не фиксировал их, при их появлении голова моя уже не вскидывалась, как раньше, ноздри не раздувались, пульс не учащался. Ничто, казалось, не могло нарушить моего унылого спокойствия. Ничто, казалось, не предвещало перемен…

14

Мне приснились погруженные в глубокую задумчивость деревья старинного парка. По его тенистой аллее навстречу мне двигалась одинокая фигура. Я еще издали заметил ее и почти сразу догадался, кто это. Да и вы, наверное, догадались…

15

Мне приснилось, что они были там явно не одни. Кто-то крался в ночи бесшумно, как вор. “Тише, – одними губами произнес Генрих, – вы ничего не слышите?” Оба прислушались. Вновь наступила тишина. И вдруг точно молния прорезала темноту…

16

Мне приснились скрипучие половицы и лысеющие ковры маленького пансиона на берегу Боденского озера. Погода в эти дни была дождливая, неприятная. Хозяйкой пансиона была добродушная рыхловатая женщина лет пятидесяти. За стол обычно садилось человек десять-двенадцать гостей. Все были разных национальностей, привычек, интересов. Говорить было решительно не о чем, обед был пресным. Скука и уныние царили за столом.

Впрочем, один из гостей развлек мое внимание. Это был молодой, болезненного вида итальянец, все время молчавший и лишь изредка бросавший странные, какие-то неопределенные взгляды, как будто что-то, никому, кроме него, не заметное, на мгновение выводило его из привычного оцепенения…

17

Мне приснилось серое массивное здание пароходства. Оно находилось в