От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

В некоторых населенных пунктах фольклорным брендингом стали заниматься еще в советское время. Так, в городе Муроме Владимирской области с 1970-х годов во всех городских праздниках участвовал Илья Муромец – наверное, нелишним будет напомнить, что, по былинам, Илья родом из «из-под города-то Мурома, из села-то Карачарова», а бывшее село Карачарово именно в те годы превратилось в один из районов Мурома. Сегодня у Мурома имеется сразу два фольклорных бренда – Илья Муромец, памятник которому стоит на набережной Оки, и легендарные православные покровители брака Петр и Феврония. На въезде в город установлен так называемый Былинный камень с ликом Ильи, а образы Петра с Февронией – у ног четы сидит бронзовый заяц, символ плодородия, которому охотно трут уши и нос, – передает памятник, стоящий недалеко от центра города. В прессе Муром часто называют, кстати, то «городом Ильи Муромца», то «городом Петра и Февронии».

Но, хоть сама карта представляет собой реальную географическую карту России, на которую нанесены «малые родины» конкретных персонажей, перед нами предстает мозаика местных ментальных карт, за каждой из которых скрывается собственная история, фактическая и легендарная, конкретного места.

А почему, кстати говоря, проект назвали «Сказочной картой», а не, допустим, фольклорной? Ведь, как мы видели, на эту карту наносят «места жительства» персонажей самых разных фольклорных жанров?

Во-первых, само слово «фольклор», из-за обилия его значений, может немного пугать; во-вторых, под фольклорной картой все-таки принято – по крайне мере, в науке – понимать карту иного рода. Это физическая карта мест исполнения фольклора на конкретной территории: например, если мы отметим на географической карте все населенные пункты, существующие и даже исчезнувшие деревни, где сказывают или раньше сказывали былины, то у нас получится именно фольклорная карта. Или если нанести на географическую карту все точки, в которых этнографы и фольклористы записывали от местных жителей какие-либо предания, тоже появится фольклорная карта. А если совместить отдельные фольклорные карты всех описанных таким образом территорий, в нашем распоряжении окажется фольклорная карта всей России.

Это фольклорное картографирование сегодня, между прочим, активно развивается, и технический мэппинг фольклора идет полным ходом: на географических картах размечаются «гнезда» сюжетов и мотивов, «узлы» исполнительских приемов, ареалы бытования локальных обычаев и тому подобное. Устное, нематериальное народное творчество приобретает материальность. Быть может, однажды станет возможным и, как писал Александр Пушкин, «поверить алгеброй гармонию», то есть картографировать не только реальные, но и воображаемые фольклорные пространства.

Итак, вполне очевидно, что карт, так или иначе связанных с фольклором, существует великое множество. Мы же будем говорить о подлинно фольклорной географии, то есть о тех воображаемых местах, ориентирах и достопримечательностях, упоминания о которых сохранились в былинах, сказках, заговорах и других собственно фольклорных текстах. Медийные, назовем их так, географические образы из авторских текстов, кино и прочих видов искусства нас, при всем к ним уважении, не интересуют.

Мы попробуем проследить, как складывалась традиционная русская воображаемая география, и попытаемся составить на этой основе сразу несколько ментальных карт – по отдельной карте для каждого способа описания окружающего мира в традиционной культуре. Разумеется, эти карты будут в значительной степени условными, но хочется думать, что они добавят наглядности нашему изложению и позволят хотя бы в общих чертах оценить мировоззрение наших предков.

Наконец, постараемся заглянуть в «творческую мастерскую» коллективного воображения прошлых веков и показать, почему русские фольклорные карты оказались именно такими, какие они есть, а не какими-либо еще. Здесь нам, опять-таки, помогут сохранившиеся тексты, за пределы которых, плодя догадки, мы не намерены выступать.

Отправляемся в путь по воображаемой карте Русской земли

Путешествие второе

Фольклорное мироздание, или Белый свет

В 1848 году из реки Збруч, притока Днестра, извлекли каменное изваяние – четырехгранный известняковый столб, увенчанный четырьмя людскими головами под общей шапкой. На каждой грани столба – резные изображения в три яруса: сверху – фигуры двух женщин и двух мужчин, в среднем ряду – тоже мужские и женские фигуры, внизу – мужское лицо.

По поводу того, что это за изваяние, высказывались разные догадки.

Одни исследователи видели в идоле статую четырехглавого бога Свентовита, подобную той, что стояла, по сообщениям средневековых европейских хронистов Гельмольда и Саксона Грамматика, в языческом храме в Арконе на острове Рюген.

Другие полагали, что идол – позднее и более утонченное, если угодно, подобие половецкой каменной бабы, вытесанное в те времена, когда общество половцев (кипчаков) достигло своего расцвета – приблизительно в XII веке.

Наконец, в начале 2010-х годов прозвучало предположение, что Збручский идол – не языческий кумир, а позднейшая романтическая подделка, своего рода скульптура «по мотивам» арконского идола бога Свентовита, известного по тем же средневековым хроникам. Сегодня, по словам отечественного историка Владимира Петрухина, Збручский идол остается уникальным артефактом и загадкой.

Нас, впрочем, интересует не столько сам идол, сколько деление каждой его грани на три яруса. В этих ярусах и гранях символически представлена, как принято считать в современной науке, славянская модель мироздания: четыре грани соответствуют четырем сторонам света, и у каждой имеется собственное божество-покровитель – конкретный лик, мужской или женский, и все они объединены общей шапкой. Три яруса – это три части мира, то есть небо, земля и подземный мир. Резные изображения на ярусах истолковываются так: символы верхнего мира, или неба, – на первом, людские фигуры в хороводе – на втором и изображения хтонических богов и демонов – на третьем, нижнем ярусе.

К сожалению, мы можем лишь догадываться о том, каким было славянское мифологическое мироздание в представлениях наших далеких предков. Сколько-нибудь достоверных сведений по русской космогонии, то есть происхождению мира, или по космологии, то есть описанию мира, с дохристианских времен попросту не сохранилось. Разумеется, на основании косвенных данных лингвистики, археологии и фольклористики допустимо выдвигать те или иные гипотезы, и некоторые из них будут вполне убедительными, но нужно помнить, что все эти гипотезы – не более чем реконструкции, а наверняка мы не знаем, увы, ничего.

Кроме того, реконструкции реконструкциям рознь. Романтическому очарованию «старины» подвержены и маститые ученые, которые порой «домысливают» за предков их воззрения, и уж тем более энтузиасты-любители, склонные к скоропалительным и сенсационным выводам из каких-либо очевидных, как им кажется, совпадений, например фонетических (якобы «этруски – это русские» и тому подобное). На страницах этой книги мы будем опираться на научные реконструкции, признаваемые достоверными и обоснованными современной наукой; не исключено, что со временем они будут опровергнуты – скажем, археологи раскопают некое новонайденное захоронение