От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

дохристианского периода, и среди погребальной утвари обнаружится расписной кувшин с «картинками» по славянской космогонии, которые позволят однозначно описать древние представления о мироздании, – но, пока этого не случилось, исходить следует из сегодняшних научных достижений.

Сотворение мира

Итак, о том, как был устроен мир по старинным верованиям, мы можем судить лишь по поздним текстам, прежде всего – по знаменитой «Голубиной книге», духовному стиху, составленному приблизительно в XV или XVI столетии, а записанному и того позже. В этих текстах явственно ощущается влияние христианской религии, однако из-под религиозных образов в отдельных строках отчетливо проступают более древние представления.

Почему, собственно, книга – «Голубиная»?

Известно, что на христианской Руси «глубинными», то есть премудрыми и запретными, именовались так называемые отреченные книги – апокрифы, иначе говоря, сказания, связанные с событиями священной и церковной истории, но не входящие в церковный канон. К таким книгам принадлежат, например, «дополнительные» Евангелия – от Фомы, от Марии, от Филиппа и другие, а также апокрифические деяния и послания апостолов. Еще к отреченным причисляли всевозможные гадательные книги – волховники, рафли, трепетники. Эти тексты пользовались большой популярностью, несмотря на церковные запреты. В чтении и изучении «глубинных» книг обвиняли, к примеру, монаха-иконописца преподобного Авраамия Смоленского (начало XIII века), который был, согласно его житию, «хитр… не токмо почитати, но протолковати».

Быть может, «Голубиная книга» – на самом деле «глубинная», ведь рассказывает она о том мироустройстве, которое противоречит библейскому изложению, официальной церковной истории творения мира. Свое же народное название она получила потому, что голубь считался птицей Святого Духа, а сам текст воспринимался как «альтернативное» Священное Писание.

По стиху, «Голубиная книга» выпадает с небес «на гору Фаворскую», где стоит животворящий крест; между прочим, наличие горы и креста означает, что мир уже сотворен, но как именно – мы пока не знаем. Она «длиною долгая, шириной широкая, толщиною толстая». К месту ее падения съехались многочисленные цари и царевичи, а самого мудрого из них, царя Давида, попросили разъяснить, «что в книге есть написано».

В другом духовном стихе – «Свиток Иерусалимский» – рассказывается, кстати, что с неба упала не книга, а камень – «ни огнян, ни студен, ширины об аршин»; цари, патриархи, священники и просто «христиане православные» служили над этим камнем три дня и три ночи, после чего камень раскололся надвое, и в нем нашелся «Иерусалимский свиток», написанный рукою Христа. Правда, в этом стихе Христос не говорит о том, как устроен мир, а заново повторяет христианские заповеди, но сходство зачинов и мотивов со стихом о «Голубиной книге» очевидно.

Первые вопросы, на которые пришлось отвечать царю Давиду, были как раз об устройстве мира:

Отчего зачался наш белый свет,

Отчего воссияло солнце красное,

Отчего печет млад-светел месяц,

Отчего пекут звезды частые,

Отчего зачалась утрення заря,

Утрення заря, заря вечерняя,

Отчего у нас в земле ветры пошли,

Отчего у нас в земле громы пошли?..

Ответ Давида изобилует христианской символикой:

Оттого зачался наш белый свет,

От Святого Духа Саваофова;

Солнце красное от лица Божия,

Самого Христа – Царя Небесного;

Млад-светел месяц от грудей Божьих;

Звезды частые от риз Божьих;

Утрення заря, заря вечерняя

От очей Божьих, Христа Царя небесного;

Оттого у нас в земле ветры пошли —

От Святого Духа Саваофова,

От дыхания от Господнего;

Оттого у нас в земле громы пошли —

От глагол пошли от Господних.

Но далее в тексте встречаются уточнения, которые существенно меняют эту религиозную картину мира:

Оттого у нас в земле цари пошли —

От святой главы от Адамовой;

Оттого зачались князья-бояры —

От святых мощей от Адамовых;

Оттого крестьяне православные —

От свята колена от Адамова.

Или по другому варианту текста:

У нас ум-разум самого Христа,

Самого Христа Царя небесного;

Наши помыслы от облак небесных,

Кости крепкие от камней,

Телеса наши от сырой земли,

Кровь-руда наша от черна моря…

Многие исследователи видят здесь перекличку с мифом о сотворении мира, известном как индоевропейский миф творения. Это миф о сотворении мира из тела первочеловека, и древнейшее его изложение встречается в «Ригведе»:

Первосущество, великана Пурушу, принесли в жертву, его глаз стал солнцем, дыхание – ветром, пуп – воздушным пространством, голова – небом, ноги – землей, а уши – сторонами света. По иранской «Авесте», первочеловека Йиму распилили пополам и из его тела создали мир. По скандинавским преданиям, мир был сотворен из тела великана Имира; его мясо сделалось землей, кости – горами, череп – небом, а кровь – морем.

Вполне возможно, что какое-то дохристианское русское предание тоже излагало этот индоевропейский миф, но впоследствии, по религиозным соображениям – «из религиозного целомудрия», по выражению философа Георгия Федотова, – миф мало-помалу забылся, отчего до нас дошли только далекие его отголоски.

Выше мы договорились, что будем опираться на научные реконструкции древнего мировоззрения, но все же нельзя, наверное, не сказать хотя бы несколько слов о тех паранаучных «версиях» русского мифа творения, которые сегодня обильно встречаются в различных печатных и сетевых публикациях.

Для человека, незнакомого с текстом «Голубиной книги», эти «версии» выглядят привлекательно и убедительно, хотя на самом деле их авторы лишь произвольно переделывают первоисточник. У стиха о «Голубиной книге» четко прослеживается линия происхождения – от сочинений старорусских книжников «Повесть града Иерусалимского» и «Беседа трех святителей», сюжеты которых постепенно фольклоризировались, а вот за паранаучными рассуждениями не находится никаких доказательств, кроме желания авторов выдать собственное творчество за нечто «старое» (как, например, обстоит дело со сборником будто бы древних стихов под названием «Песни птицы Гамаюн» и другими сочинениями подобного рода).

Но вернемся к сотворению мира. Существует и еще одна версия мифа творения, на сей раз сказочная: она выводится из русских волшебных сказок о трех царствах – медном, серебряном и золотом: в сказках этого типа герой выносит из подземного мира три яйца, разбивает их, и на поверхности раскидываются три царства. Отсюда реконструируется «прасюжет» о сотворении мира как такового из Мирового яйца, а параллели этому «прасюжету» выявляются во многих мифологических традициях, от Балтики до Африки и Австралии; по этой логике и сказка о курочке Рябе – это вариант сказки о Мировом яйце. Впрочем, сами исследователи, предложившие эту реконструкцию, замечали, что «мотив Мирового яйца в русских сказках второстепенен и может считаться поздним заимствованием», да и реконструкция вызывает определенные сомнения, ведь в вариантах волшебных сказок этого типа яйцо нередко подменяется другими предметами и даже