От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

Как бы то ни было, мир – Белый свет – однажды появляется, и у творца, кем бы этот фольклорный творец ни был, немедленно возникает потребность его обустроить.

Модель мироздания сверху вниз

Наши предки делили мир на три части, и признавать этот факт побуждает не только загадочный Збручский идол. Вспомним реконструкции индоевропейской мифологии и сходные пространственные модели мироздания в других европейских мифологических традициях – в скандинавской, к примеру. Части мира как бы нанизываются по вертикали на некий единый стержень – на мировое древо, о котором мы подробнее поговорим ниже – и соединяются в цельное мироздание.

В русском фольклоре очень часто встречается выражение «белый свет», которое закрепилось, помимо фольклорных текстов, и в повседневной речи, причем настолько, что употребляется по сей день, пусть и значительно реже, чем хотя бы столетием ранее. Если вдуматься, наличие «белого света», то есть пространства жизни, которое окружает русского человека, подразумевает и наличие его противоположности – «не белого», «темного света». Этот «темный свет» может находиться внизу, под белым, или где-то в далекой стороне, а сверху над белым светом сияет в верхнем мире красное солнышко. Как видим, все три части модели мироздания в этой «цветовой» схеме занимают положенные места.

Символика цвета в русском фольклоре чрезвычайно разнообразна, один и тот же цвет в разных контекстах может обозначать благо и опасность, красоту и угрозу, полезное и вредное, животворное и губительное. Так, белый – цвет добра, жизни и молодости, как в выражении «белый свет», но также цвет траура и признак сверхъестественных существ – например, домового звали «белуном», а свита дьявола-нечистого, по поверьям, непременно обряжалась в белое. Красный – цвет жизни, солнца, плодородия и здоровья, цвет-оберег (красная нить, ягоды рябины), но одновременно воспринимается как «гибельный», как цвет пожара и огненного змея, цвет крови и смерти.

Только черный цвет всегда оценивается как отрицательный, как цвет мрака, смерти и нечисти – вспомним хотя бы многочисленные приметы и поверья, связанные с черными кошками и собаками.

В первой главе мы обсуждали условно-историческое деление Руси на Белую, Черную и Красную; не исключено, что это деление в какой-то степени перекликается со схемой белого и не белого светов под красным солнцем, особенно если развернуть географическую карту с привычной проекции «север—юг» на проекцию «запад—восток», которую часто использовали в средневековой картографии.

В современной культуре довольно широко распространилась паранаучная версия этой трехчастной модели: утверждается, что русичи в древности якобы делили мир на Правь (мир светлых богов), Явь (мир людей) и Навь (мир темных сил). Эта версия обязана своим появлением печально знаменитой «Велесовой книге», фальсификации, вышедшей из-под пера журналиста и этнографа-любителя Юрия Миролюбова.

Иногда можно прочитать в научно-популярных публикациях, что Миролюбов, дескать, придумал делить мироздание древних славян на три части; это, безусловно, преувеличение – автор «Велесовой книги» лишь дал придуманные имена трем частям древнерусской ментальной карты в ее вертикальной проекции, само же представление о мире как состоящем из верха, середины и низа было, скорее всего, унаследовано нашими предками от индоевропейцев и бытовало на протяжении столетий, а с принятием и распространением христианства на Руси приобрело дополнительное – «адское» – измерение, к которому мы вернемся, когда будем говорить о географии народного христианства.

Откуда взялись названия «Правь», «Явь» и «Навь»?

Слово «навь, навье» известно из «Повести временных лет» в значении «мертвецы», потому-то у Миролюбова оно приобрело значение «того света». Слову «явь» автор «Велесовой книги» придал значение «фактическая действительность, мир, который нас окружает», но такое значение это слово получило лишь ближе к рубежу XX столетия, а в исторических словарях русского и старославянского языков оно обозначает нечто, противоположное сну или помутнению сознания. Слово «правь» и вовсе придумано Миролюбовым как существительное: в сохранившихся древнерусских текстах оно встречается лишь как наречие или частица со значением «правильно, истинно».

Модель мироздания на плоскости

Что касается горизонтальной проекции старинной ментальной карты, иначе говоря, сторон света, то по фольклорным текстам можно сделать вывод, что наши предки хорошо знали четыре основных географических направления – видимо, из наблюдений за движением солнца и луны по небосводу. Правда, для севера и юга в этих текстах имеются особые названия – север зовется полночью, а юг – полуднем («в полуденную сторонушку походом пошли», «ой ты, горькая сторона полуночная»). Еще юг называли порой летником, а север – зимником.

Восток – от слова «восходить» – и запад – от слова «западать, закатываться» – могли обозначаться, соответственно, как утренник и вечерник или закатник («солнце на вечор», «на закат», «звезда утренняя»). При этом восток считался главным среди четырех направлений и служил главным же топографическим ориентиром.

В книжных старорусских текстах иногда встречаются «промежуточные» стороны света: к примеру, восток и запад могли подразделяться на зимний и летний (в старину год делился на две половины – зиму и лето). Эти названия указывали на места восходов и закатов в то или другое время года, ведь знакомое нам со школы правило «Солнце встает на востоке, а садится на западе» верно только для равноденствий – в остальные месяцы и дни светило смещается либо к северу, либо к югу. Следовательно, восток зимний – это место восхода солнца зимой, северо-восток, а восток летний – место восхода летом, юго-восток, а вот для запада все наоборот – зимний запад обозначал юго-запад, а запад летний – северо-запад (в точности по положению закатного солнца, причем положение, что вполне естественно, зависело и от широты, на которой находился наблюдатель, – об этом нужно вспоминать всякий раз, когда мы беремся за чтение старинного текста).

«Словарь русского языка XI–XVII вв.» фиксирует любопытное выражение «восток средний», «часть небосвода между востоком зимним и летним» (по Псковской летописи XV века): «Бысть знамение на небеси: с востока середнего межу зимнего и летнего лучи огненные, преже мало, потом велико разошлось».

Все эти координаты относились, напомним лишний раз, преимущественно к среднему звену трехчастной модели мироздания – к миру, населенному людьми, то есть к суше «среди вод». Но как возникла сама суша и где она располагалась?

Вода и суша

Если вспомнить миф о сотворении мира, изложенный в «Голубиной книге», то вода и суша, по представлениям наших предков, появились при принесении в жертву первосущества: водой стала его кровь, а сушей – скорее всего, плоть. Однако христианские апокрифы, которые обильно переводились на русский язык в пору становления отечественной книжности и затем широко расходились в народе через проповеди и поучения, принесли на Русь и другую версию этого мифа – историю, в которой отчетливо ощущается влияние «богомильской ереси».

Богомильство – христианское вероучение, впитавшее в себя дуалистические воззрения манихеев. Это религиозное движение, возникшее на территории древнего Ирана в III веке, на протяжении нескольких