Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

class="p1">Когда я была готова, в дверь постучали. Не робко. Не вежливо. Не с покаянной интонацией человека, который только что выпрыгнул из окна в розы и теперь осознал бренность плоти. Нет. Это был стук оскорбленного достоинства. То есть, как обычно, чрезвычайно шумный.

- Войдите, - сказала я.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Казель. Он успел одеться. Частично. Рубашка была застегнута криво. Волосы растрепаны. На щеке красовалась длинная красная полоса от шипа, на шее две, на руках целая коллекция, а взгляд был такой, будто его только что вытащили не из роз, а из преисподней с сообщением, что вскорости ждут обратно. За его спиной маячил лекарь с саквояжем и выражением человека, которого оторвали от приличного завтрака ради чужих супружеских неудач.

Я медленно оглядела мужа с головы до ног.

- Тебе идет, - сказала я. - Очень освежает. Раньше в тебе не хватало колючести.

Казель так стиснул челюсть, что я почти услышала скрип зубов.

- Оставьте нас, - бросил слугам.

Никто не двинулся. Я чуть склонила голову.

- Оставьте нас, - попросила их. - Но, Морвин, не уходите далеко. Вдруг его светлость снова почувствует непреодолимую тягу к окнам.

Слуги удалились с явным сожалением. Последней вышла Лисса, бросив на меня такой восхищенный взгляд, что я невольно ощутила себя не женой, а военачальником перед решающим сражением.

Мы остались вдвоем. Ну, почти вдвоем. Лекарь, к счастью, все еще торчал за спиной Казеля, делая вид, что его не существует. Очень полезное качество при дворе.

- Ты перешла все границы, - прорычал муж.

- Ты тоже. Причем еще до рассвета.

Он шагнул ко мне. Я не шелохнулась. Какая прелесть. Мужчины всегда считают, будто если подойти ближе и понизить голос, их слова обретут большую силу. На самом деле они просто начинают сильнее пахнуть проблемами.

- Ты опозорила меня перед всем домом.

Я рассмеялась. Нет, правда. Громко. От души.

- Казель, ты вывалился из окна в розы после того, как тебя застали без штанов с любовницей. Поверь, я в этой истории всего лишь редактор.

На его лице дернулась мышца. Ах, как чудесно. Оскорбленное самолюбие, слегка подкопченное магией и проткнутое шипами. Мой любимый оттенок мужского раскаяния.

- Миранда в истерике.

- Какая жалость. А я-то надеялась, она в философских размышлениях относительно неправильности своего поведения.

- Ты немедленно извинишься.

Я уставилась на него. Иногда человек говорит что-то настолько бессовестное, что на секунду даже теряешься. Не потому, что не знаешь, что ответить. А потому что мозг занят единственной мыслью: он это правда сказал?

- Извинюсь? - уточнила я.

- Да.

Я медленно подошла к нему вплотную. Дракон был выше. Шире в плечах. Красив, как дорогостоящая ошибка природы. И все же в тот момент мне казалось, что если захочу, то смогу раскатать его в блин одной только интонацией.

- Казель, любовь моя, внимательно слушай. Я не буду извиняться перед женщиной, которую застала голой в своей постели. Не буду извиняться перед мужчиной, который эту женщину туда положил. И уж тем более не буду извиняться перед теми, кто получил по заслугам, по щекам, по заднице и, в особо удачном случае, по розам. Мы друг друга поняли?

Лекарь за его спиной издал тихий, но очень отчетливый звук, похожий на подавленный кашель. Или смех. Пусть сам разбирается. Казель побледнел. Потом покраснел. Потом, как это часто бывает с драконами без достаточной внутренней культуры, снова начал светиться магией. На пальцах мелькнул золотой отблеск.

Я зевнула.

- Только не снова. У меня платье свежее.

Он опустил руку. Вот и правильно. Потому что если бы супруг вновь решил перейти к огненным аргументам, я с удовольствием показала бы ему, что утренний урок был только вводным.

- Собирайся, - ледяным тоном сказал муж после паузы. - К вечеру тебя не должно быть в этом доме.

Глава 6 Изгнание

Глава 6 Изгнание

А вот и оно. Классика жанра. Сначала измена. Потом разоблачение. Потом изменник, внезапно обнаружив, что жена почему-то не желает красиво страдать молча, переходит к коронному номеру: изгнанию. Обязательно в глушь. Обязательно с видом великодушного монарха, который не казнит, а всего лишь отсылает.

Еще немного, и он бы, наверное, предложил мне старое поместье, пару сундуков и великолепную возможность там тихо зачахнуть, чтобы потом встретить новую любовь с правильным мужчиной. Желательно демоном. Желательно брюнетом. Желательно с зелеными глазами и проблемным прошлым. Ах, как предсказуемо все это было, что даже почти уютно.

Я прищурилась.

- Неужели? И куда же ты вышвыриваешь неудобную жену, которая недостаточно нежно и без ожидаемого понимания отнеслась к твоей измене и вместо того, чтобы заботливо прикрыть вас с любовницей одеялом и выйти на цыпочках из этого гнезда разврата, наказала обоих? На болота? В горы? В фамильную дыру с романтичным названием?

Казель холодно улыбнулся и провозгласил:

- В поместье Кривые Пни.

Я замерла. Потом медленно выдохнула. Кривые Пни. О, это было так хорошо, что даже дурно. Если уж ссылать законную супругу, то непременно в место, которое звучит не как владение, а как диагноз. Не в Серебряные Ключи, не в Лунный Лог, не в Ясные Ветры. Нет. В Кривые Пни. Прямо слышу, как сам жанр, хрюкая от восторга, катается где-то под креслом. Я подняла взгляд на мужа.

- Ты сейчас серьезно?

- Более чем.

- Кривые Пни?

- Да.

- Настоящее название именно такое?

- Мирта...

Я подняла ладонь.

- Нет, подожди. Дай мне насладиться. Ты изменил мне с Мими. Получил париком по морде. Выпрыгнул в розы, поцарапал зад. А теперь, чтобы окончательно не уронить драматический градус, высылаешь меня в Кривые. Пни. Казель, да ты не муж. Ты бродячий театр.

Он побелел окончательно. Прелесть. Я медленно улыбнулась. Потому что в эту секунду внутри у меня что-то щелкнуло. Не сломалось. Наоборот. Встало на место. Хорошо. Пусть будут Кривые Пни. Посмотрим, кто потом пожалеет об этом решении первым. Я или светловолосый дракон, которому еще только предстояло осознать, что именно идиот только что выбросил из своей жизни.

Я подошла к окну, наблюдая, как Мими бешеной нимфой носится по саду, удирая от моих жалящих ее прекрасное тело сгустков магии. Ни дать, ни взять шмель по весне. Картина была настолько прекрасна, что ради нее стоило пережить даже брак.

Моя дорогая соперница, теперь укутанная частично, потому что один из слуг, что гонялись за ней, сжалился