Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

Приказал кормить женщину после родов. Ужасное преступление.

— Не шути со мной сейчас.

Оскар потер переносицу.

— Я не знаю, как с тобой разговаривать.

— Попробуй как раньше.

— Раньше ты не разводилась с моим лучшим другом через несколько часов после рождения троих детей.

— Это не я решила выгнать их из стаи.

Он опустил взгляд.

Злиться на Оскара было проще, чем на Кайрана. Безопаснее. Но даже тогда я понимала, что бета не принимал решения.

Он просто не остановил его.

И это тоже имело значение.

— Ты был на Совете? — спросила я.

— Да.

— С самого начала?

— Почти.

— Ты голосовал?

Он сжал губы.

— У беты нет отдельного голоса по вопросу наследования.

— Я не спрашиваю про правила.

Оскар долго смотрел на меня.

— Я сказал, что детей нельзя выгонять.

— И что тебе ответили?

— Что если они останутся в доме Альфы, их существование станет постоянным поводом для спора. Что каждый противник Кайрана будет использовать их против него.

— Очень удобно.

— Я не говорю, что согласен.

— Но когда он подписывал бумаги, ты стоял рядом?

— Да.

Это слово прозвучало почти так же, как вчерашнее признание Кайрана.

Да.

Простое слово.

Никаких оправданий внутри него не помещалось.

Я отвернулась.

Оскар подошел к кроватке.

Марк проснулся и смотрел на него темным, еще почти бессмысленным взглядом новорожденного.

— Можно? — спросил Оскар.

Я удивилась.

— Что?

— Взять его.

Он всегда казался слишком большим даже рядом с взрослыми мужчинами. Я попыталась представить Марка в его руках и почти отказала.

Потом кивнула.

— Поддерживай голову.

— Я знаю.

— Откуда?

— У меня три младшие сестры.

Я забыла об этом.

Оскар осторожно поднял Марка и неожиданно оказался вполне способен держать младенца, не выглядя при этом человеком, которому выдали что-то хрупкое и непонятное.

Марк нахмурился.

— Он похож на Кайрана, — тихо сказал Оскар.

Мне стало больно слишком быстро.

— Не надо.

— Прости.

— И никому больше так не говори.

Он поднял на меня глаза.

— Алира...

— Особенно детям. Когда они подрастут.

В комнате стало тихо.

— Ты правда думаешь, что он их больше никогда не увидит?

— Он вчера сделал свой выбор.

— Вы оба были...

— Не начинай.

— Я не оправдываю его.

— Тогда не объясняй.

Оскар аккуратно положил Марка обратно.

— Кайран всю ночь не спал.

Я засмеялась без радости.

— Какая трагедия.

— Я знал, что не стоит это говорить.

— Верно.

— Но ты должна понимать хотя бы одно. Ему не все равно.

Я посмотрела на троих детей.

— Знаешь, в чем проблема, Оскар? Мне тоже не все равно. Но я все-таки еду вместе с ними.

Он не нашел ответа.

Через несколько минут ушел.

Еду я съела.

Не потому, что Кайран ее прислал.

Потому что мне нужно было кормить троих детей, а для этого требовались силы.

В тот день я впервые поняла простую вещь: гордость могла быть очень красивой, пока от нее не зависело, будет ли у твоих детей молоко.

Следующие три дня прошли странно.

Я почти не выходила из комнаты.

Кайран так и не появился.

Оскар приходил дважды. Велара ни разу.

Мавена ругалась, следила, чтобы я ела, и каждый раз ворчала, когда я пыталась сама менять пеленки всем троим подряд.

Слуги начали относиться ко мне иначе.

Никто не сказал грубого слова. Никто не смотрел с открытым презрением.

Это было хуже.

Они жалели.

Одни торопливо отводили глаза, другие становились подчеркнуто любезными. Девушка, которая приносила воду, однажды расплакалась, увидев Лею.

Я попросила больше ее ко мне не присылать.

На четвертый день Мавена разрешила пройтись до соседней комнаты.

На пятый я потребовала подготовить экипаж.

— Нет, — сказала она.

— Я уже могу ходить.

— От кровати до окна.

— Мне хватит сил доехать.

— Зимой? С тремя младенцами?

— Я не собираюсь ночевать в лесу.

— До ближайшего города больше суток нормальной дорогой. А сейчас снег.

— Значит, поедем медленно.

— Ты упрямая.

— Да.

Мавена ругалась еще долго.

Но вечером ко мне пришел Оскар.

— Завтра на рассвете будет экипаж.

Я сразу поняла.

— Он приказал?

— Да.

— Я не просила.

— Ты собиралась идти пешком?

— Наняла бы.

— На какие деньги?

Я замолчала.

Это был первый вопрос, на который у меня не нашлось ответа.

У меня были личные украшения.

Несколько платьев.

Книги.

Небольшая сумма, которую я никогда не считала своей отдельной собственностью, потому что четыре года была женой Кайрана и не думала, что однажды придется считать монеты.

Оскар увидел мой взгляд.

— Кайран выделил тебе содержание.

— Нет.

— Алира.

— Нет.

— Тебе нужны деньги.

— Я продам украшения.

— Их хватит ненадолго.

— Тогда заработаю.

Он посмотрел на кроватку.

— С тремя младенцами.

— Да.

— Ты даже не знаешь, куда едешь.

— Узнаю.

— Это безумие.

— Возможно.

Оскар помолчал.

— Экипаж все равно будет.

— Я могу отказаться.

— Можешь. Тогда он просто останется во дворе, пока ты не решишь, что важнее: твоя гордость или здоровье детей.

Я медленно повернула голову.

— Это Кайран так сказал?

— Нет. Это я говорю.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

— Экипаж возьму, — сказала я. — Деньги нет.

— Хорошо.

— И стражу только до границы.

— До Речного Дола.

— Я сказала до границы.

— А я говорю до Речного Дола.

— Кто ты вообще такой, чтобы решать?

— Тот идиот, который вчера позволил Альфе подписать бумаги, вместо того чтобы ударить его головой о стол. Дай мне хотя бы убедиться, что вы доберетесь до места живыми.

Это было первое честное признание, которое я услышала от кого-то из Серого Хребта.

Я устало потерла виски.

— Хорошо. До Речного Дола.

Оскар кивнул.

— Там живет Мара Хелл.

— Кто?

— Целительница. Знает Мавену. Если согласишься, она поможет первое время.

— Это тоже Кайран придумал?

— Мавена.

Я не стала отказываться.

На шестой день я покинула дом, в котором когда-то думала состариться.

Никто не устраивал прощания.

Я и не хотела.

Два сундука уже стояли на экипаже. В одном была моя одежда и вещи детей. Во втором книги, лекарства, несколько инструментов целителя и то немногое, что я считала