Проклятие черничного пирога - Виола Редж

— Мисс Элвуд, ещё одно упоминание о террасе, и вы пойдёте в Экстон-Холл пешком, — это было сказано легкомысленным тоном, однако угрозу мисс Элвуд расслышала.

— Ах, ну прости, что всё так получилось с этим Роудсом, — всплеснула она руками. – Его тётушка всё мне рассказала, и я полностью разделяю твоё негодование.

— Надеюсь, это последняя ваша попытка вмешательства в мою жизнь, — ответила я.

К моменту окончания этого короткого диалога полковница выплыла в коридор из уборной, и я предложила Гортензии поспешить, пока столь популярное место ещё кто-нибудь не занял.

Она двинулась навстречу Джуне Фицджеймс, а я, соответственно, прошла в холл, не дожидаясь, пока подруга хозяйки меня нагонит.

— Мисс Стокс, куда же вы? – прилетело в спину. – Подождите меня!

В голове сразу появилось несколько комментариев про липкость госпожи полковницы, но пришлось оставить их при себе.

— Вы что-то хотели, госпожа Фицджеймс?

— Признаться, я о вас наслышана. Джорджина в последнее время только и говорит, что про уникальные способности мисс Стокс, а сегодня в саду я заметила, как вы шептались. Скажите, у неё возникли какие-то трудности?

Я посмотрела на неё ничего не выражающим взглядом. Надо же, а у меня сложилось впечатление, что хозяйка дома решила использовать момент и действовала полностью спонтанно.

— Не подумайте, что я из тех любопытных особ, что суют свой нос в каждую щель, — продолжила госпожа Фицджеймс, — просто Джорджина стала очень скрытной, и это меня тревожит.

— Полагаете, это нужно обсуждать со мной, а не с ней? – спросила я очень вежливо.

— Надеюсь быть полезной своей подруге, — ответила она, забавно сморщив нос, — а как ей помочь,

если она ничего не говорит?

— Уверяю вас, мне она тоже ничего не говорила, — пожала плечами я.

— Как жаль, — вздохнула она. – Я почему-то уверена, что всё дело в этом Эдуарде Глэме и его схемах.

Мы как раз дошли до кабинета хозяйки, который я про себя уже окрестила «вязальным». Сейчас здесь было пусто, лишь на столе по-прежнему стояла корзинка с будущей скатертью да лежали раскрытые на схемах журналы.

— Мне ничего не известно ни про схемы, ни про самого господина Глэма, — ответила я, делая очередную попытку отвязаться.

— Глэм, безусловно, гений, — закатила глаза госпожа полковница. – Думаю, что скоро он станет дизайнером королевского двора.

Я пожала плечами и шагнула в открытую дверь буфетной, откуда уже слышались разговоры. Но велись они, конечно, в гостиной или на террасе, в любом случае там люди, там я стряхну с себя эту прилипалу и попрощаюсь с хозяевами. Если та конфиденциальная информация, о которой хотела поведать мне Джорджина, и в самом деле связана с модным дизайнером, никто из нас ничего не потеряет без этого разговора.

В гостиной у камина стояли господин Вудстон, одуванчик Финч, а так же обе мисс Причерс. Хозяин дома рассказывал о судьбе двух никайских ваз, которые привёз с Востока ещё его дед – сподвижник известного мореплавателя сэра Фредерика Морстена. Энн Причерс и тётка Роудса глубокомысленно кивали, а Милли сыпала вопросами о знаменитой кругосветке Морстена, что выдавало в девочке незаурядную начитанность.

Но хозяйки тут не было, и я, а вслед за мной и полковница Фицджеймс шагнули на террасу.

— А я искал тебя в саду, — обернулся к ней от стола полковник.

— Мы погуляли по дому с мисс Стокс, — ответила ему жена, — ну, где же наш обед?

У стола, за которым, кроме полковника, сидели только священник и Оливер Роудс, теперь стоял сервировочный столик на колёсиках, а рядом с ним горничная в белейшем переднике, готовая обслужить любого из гостей.

— Милочка, подай-ка нам ростбифа, вустерский соус и — начал Фицджеймс.

Дальше я не слушала, а развернулась назад к гостиной. Хозяйка дома, должно быть, где-то застряла с копиями схем будущего королевского дизайнера Глэма, так стоит её поискать. Главное — это не находиться в пределах видимости господина Роудса.

— Господин Вудстон, — прервала я очередной ответ на вопрос любознательной Милли, — вы не знаете, где ваша супруга?

— Вероятно, распоряжается в кухне, — покачал головой он, — так вот, юная леди, кроме клипера «Королева Мэри», в том походе участвовали

— Она собиралась сделать копию с журнала для мисс Элвуд, — негромко заметила госпожа Финч.

— Благодарю вас, — едва ли не скороговоркой протараторила я и торопливо вышла из гостиной уже знакомым маршрутом.

Оказавшись в буфетной, я покрутила головой и обнаружила вторую дверь ровно напротив той, которая вела в «вязальный» кабинет хозяйки. Толкнула её и выяснила: заперта. Ну что ж, я прошла назад, снова миновала кабинет с журналами и рукоделием и вступила в холл. Никого. В коридоре – тоже. Я постояла какое-то время, раздумывая, куда пойти теперь. Должно быть, кухня, если хозяйка действительно там, находится в противоположном от уборной конце коридора. С другой стороны, если она собиралась снимать копию со схемы, зачем идти на кухню?

Я медленно двинулась вперёд, решив, что буду заглядывать в каждую дверь. Возможно, что воспитанной девушке стоило бы подождать хозяйку в обществе других гостей, но мне хотелось как можно скорей вернуться в Экстон-Холл. Сама не знаю, что мешало мне уехать, не поговорив с госпожой Вудстон.

Через десяток шагов мне встретилась первая дверь – основательная, как всё в этом доме. Оглянувшись назад, я заметила, как из уборной медленно выходит мисс Элвуд, и поспешила без стука навестить неизвестное помещение.

Это оказалась столовая. Скорей всего, именно этому длинному столу из полированного ореха не менее чем на двенадцать персон, и предназначалась скатерть, которая настолько поразила Гортензию и остальных гостий. Сейчас на нём лежала другая, из тяжёлого дамаста, накрахмаленная как парадный воротник. Центр стола украшала очередная ваза в виде низкой корзины из плетёного серебра, полная роз цвета слоновой кости, а по бокам от неё — два высоких старинных канделябра, в которых не было свечей.

Я постояла, оглядываясь, и почти собралась выйти, как вдруг услышала какой-то шорох. Скатерть будто шевельнулась, канделябры закачались, но устояли. Предчувствие неприятностей у меня, надо сказать, отсутствует напрочь. А вот здоровое любопытство, напротив, в избытке, хоть Эш с Присциллой чаще называют его нездоровым.

В этот раз мне снова стало интересно. Что за шорох, неужели брауни средь бела