Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

грузовикам. Им предстояло соорудить из жердей и плащ-палаток волокуши и перетащить в лагерь оставшуюся муку, крупы и консервы, пока на брошенные машины случайно не наткнулся немецкий патруль или такие же окруженцы.

Сам же я занялся обороной. База без охранения — это братская могила. Вместе с одним из бойцов мы внимательно изучили подступы к острову. Единственный проходимый брод, по которому мы сюда добрались, представлял собой узкую зигзагообразную тропу под водой. Если кто-то сунется сюда без проводника — увязнет в трясине.

Прямо напротив выхода с брода мы оборудовали замаскированное пулеметное гнездо. Я решил пока не светить немецкие MG-34, а использовать трофеи с бомбардировщика. Авиационные пулеметы ДА были отличным оружием, но имели один минус — они предназначались для стрельбы с турели, у них не было сошек. Пришлось импровизировать: вбили в землю толстые колоды из дерева, в которые и воткнули турели с самолёта. Огневую мощь эти спарки давали страшную. Один такой пулемет полностью перекрывал тропу, второй установили на противоположном конце острова, на случай, если кто-то попытается подойти зимой по льду или на лодках.

К вечеру лагерь гудел от усталости. Лесорубы Петренко, мокрые с ног до головы, вымазанные в торфе, притащили бревен только для первого сруба и то не на всю высоту, а только до уровня земли. Землекопы вырыли два котлована. Вернулась группа Полищука, тяжело груженная мешками с крупой и мукой — теперь отряд был обеспечен провизией на месяц как минимум.

Когда стемнело, я выставил секреты с мосинками у брода. Бойцы, измотанные до предела, рухнули спать на настеленный толстым слоем лапник. На следующий день уже все бойцы занялись лесозаготовкой и тасканием брёвен. Даже так смогли притащить только на одну полуземлянку. На следующий день её и рубили, а потом перекрывали и маскировали. Вторую решил строить позже, бойцы слишком вымотались. Вот и решил дать им передохнуть, но не сами знаете чем груши околачивать, а сходить на охоту за фашистскими зверями.

Глава 2

Уважаемые читатели, в связи с тем, что книга вызвала у вас такой большой интерес, я со своей стороны постараюсь выкладывать новые главы не раз в неделю, а как можно чаще. Мне, как автору очень приятен такой ваш интерес к моей книге. Приятного чтения.

Утренний лес встретил нас влажной прохладой и густым, почти осязаемым туманом, который клочьями висел на ветвях вековых дубов. Оставив на острове троих легкораненых под присмотром одного из бойцов и строго-настрого наказав им не отсвечивать, мы выдвинулись на материк. Мой отряд, теперь насчитывающий полтора десятка крепких, отдохнувших и поверивших в себя мужиков, двигался след в след. Впереди скользил Петренко с двумя бойцами — головной дозор. За эти пару дней я понял, что сержант — настоящий лесовик, местный уроженец, чувствующий лес как свой собственный двор. Я шел сразу за дозором, сжимая в руках свою СВТ. Тяжелая, прикладистая винтовка уже стала казаться продолжением моей руки. Позади неслышно ступали остальные бойцы, волоча на плечах немецкие карабины, а двое самых здоровых парней гордо тащили добытые вчера трофейные MG-34 с запасными лентами.

План на сегодня был прост до банальности, но оттого не менее опасен: найти новую точку у оживленной трассы, устроить засаду, разжиться патронами, медикаментами, а если повезет — то и пополнением. Людей мне катастрофически не хватало. Для серьезной партизанской базы пятнадцать человек — это слезы. Нужен был нормальный боевой костяк. Слишком большой отряд мне тоже был не нужен. Всё же чем больше людей, тем больше проблем, тут и питание для них. Максимум батальон, человек триста, а так и одна — две сотни бойцов для меня будет вполне достаточно. И снабжать будет не так сложно и для большинства операций людей достаточно.

Часа через два мы углубились в совершенно дикую часть леса. Здесь не было ни тропинок, ни следов рубки. И вдруг идущий впереди Петренко резко вскинул сжатый кулак и тут же бесшумно опустился на одно колено, прячась за стволом поваленного дерева. Отряд мгновенно замер, бойцы растеклись по зеленке, беря оружие наизготовку.

Я осторожно, стараясь не хрустнуть ни единой веткой, подобрался к сержанту.

— Что там? — одними губами спросил я.

Петренко молча указал стволом мосинки вперед. В метрах пятидесяти от нас, в небольшой ложбине, заросшей густым папоротником, кто-то был. Сначала я заметил лишь неестественное шевеление зелени, а затем разглядел грязную, выцветшую гимнастерку. Люди. Сидят тихо, явно привалившись к склону овражка.

— Немцы? — выдохнул я, всё же видно было плохо и толком не разглядеть, кто там.

— Никак нет, товарищ командир, — так же тихо ответил сержант. — Наши это. Окруженцы, видать. Вон, у одного винтарь блеснул. Но выглядят как черти драные.

— Охватываем их полукольцом, — скомандовал я. — Пулеметчиков на фланги. Без приказа не стрелять. Попробуем взять тепленькими.

Мои бойцы, уже понюхавшие пороху и понявшие цену внезапности, сработали чисто. Через пять минут группа в ложбине оказалась под прицелом дюжины стволов. Я встал во весь рост из-за широкого дуба, держа СВТ наготове, и громко, но без крика произнес: — Оружие на землю! Руки так, чтобы я их видел. Дернетесь — положу всех из пулеметов.

В ложбине началась паника. Раздался лязг затворов, кто-то вскочил, но тут же замер, увидев торчащие из кустов черные воронки немецких MG-34 и направленные на них винтовки. Нас было не видно, зато стволы говорили сами за себя.

— Свои, братцы, свои! — раздался хриплый, срывающийся голос из оврага. — Мы из сорок пятой стрелковой! Не стреляйте!

Из кустов, хромая, поднялся высокий, страшно худой парень в изодранной форме. На его воротнике, несмотря на толстый слой грязи, угадывались два кубаря — лейтенант. За его спиной неуверенно поднимались остальные. Я быстро пересчитал их — пятнадцать человек. Все при оружии, в основном трехлинейки, у одного даже ППД без диска болтается. Но вид — краше в гроб кладут. Истощенные, глаза ввалились, форма висит мешком. Я вышел вперед, не опуская винтовки.

— Старший лейтенант Ремезов. Кто такие? Докладывайте по форме.

Парень вытянулся, насколько ему позволяла слабость, и попытался приложить руку к грязной пилотке: — Командир батареи сорокопяток, лейтенант Николаев! Пробиваемся на восток. Орудия потеряли под Житомиром, снаряды вышли все до единого. Замки с пушек сняли и утопили. Идем уже вторую неделю. Спим в лесу. Товарищ старший лейтенант… у вас пожрать не найдется? Мы уже три дня маковой росинки во рту не держали. Кору грызем.