Римская армия от Адрианополя до ''Стратегикона'' - Андрей Валерьевич Банников

спата, длина клинка которой варьировалась от 70 до 90 см, ширина — от 5 до 6 см; такие мечи использовались еще в меровинг-ское время и послужили прообразами мечей каролингской эпохи. Скутаты могли образовывать на поле боя правильный боевой порядок в виде фаланги, действовать в рассыпном строю, совершать на противника внезапные нападения или устраивать засады.

В V в. еще более явственно, чем в доадриа-нопольский период обозначилась тенденция использования различных видов бесконтактного оружия. Значительную часть пехотинцев образовывали лучники. Стрельбе из лука Вегеций призывает обучать четвертую или даже третью часть новобранцев (Veg., Epit., I, 15). Кроме луков, по-прежнему широко использовались (возможно, даже больше, чем раньше) небольшие метательные машины: аркубаллисты (арбалеты) и манубаллисты (ручные баллисты)[19] (Veg., Epit., IV, 22). Во времена Вегеция существовали специальные подразделения аркубаллистариев и манубаллистариев.

Другое оружие дальнего боя, которому Вегеций уделяет пристальное внимание — это праща. В IV в. праща редко применялась в полевых условиях и использовалась в основном при обороне или штурме фортификационных сооружений. Однако Вегеций считает, что праща могла принести много пользы и в открытом сражении, а потому настаивает, чтобы пользоваться ей были обучены все новобранцы (Veg., Epit., I, 16).

Кроме пращников (funditores), Вегеций упоминает также фундибулаторов (fundibulatores) — воинов, вооруженных фустибалами (fustibali), или шестами длиной 4 фута (около 120 см), соединенными с пращой (Veg., Epit., III, 14).

К концу IV в. старые подразделения коми-татенсов в значительной степени варваризировались, а новые создавались уже почти исключительно из варваров. Какова была ценность подобных формирований, наглядно показывает пример с несколькими отрядами Гонориаков, набранными около 406 г.: при первой же возможности они перешли на сторону британского узурпатора Константина III, а затем предали и его, присоединившись к вандалам, аланам и свевам и открыв перед ними горные проходы, отделявшие Испанию от Галлии (Oros., Hist., VII, 40, 7; Soz., Hist., IX, 12; ср. Zos., Hist., VI, 5, 1; Greg., Hist., II, 9).

Столь же показательной была ситуация с лимитанами. Сразу же после смерти Грациана поселенные им в Паннонии варвары, воспользовавшись неспокойной ситуацией на границе, подняли восстание, в результате которого эта важнейшая территория была полностью утрачена Империей. Лишь в 427 г. римляне снова смогли восстановить здесь свою власть (Marc., Chron., а. 427)[20].

Не менее катастрофично сложилась ситуация на рейнской границе. К началу V в. римская военная организация прекратила свое существование в провинции Германия Вторая, где остались только гражданские чиновники, а военные полномочия были переданы размещенным здесь варварам, вероятно, салическим франкам. Эта замена произошла в период, последовавший за смертью Валентиниана I (375 г.). И если проводить параллель с поселением варваров в Паннонии, то весьма вероятным будет предположение, что сделана она была Грацианом.

О военной организации Германии Первой данных не сохранилось. Однако обращает на себя внимание тот факт, что последним известным нам римским императором, державшим флот на Рейне, был Валентиниан I (Symm., Laud. Val., I, 28). После него о рейнских эскадрах в источниках нет более никаких упоминаний. Прекращение существования одного из ключевых элементов оборонительной системы рейнской границы вполне определенно указывает на то, что не только Германия Вторая, но и Германия Первая была передана под военный контроль варваров, неспособных поддерживать инфраструктуру, необходимую для деятельности флота[21].

К концу правления Грациана разрушается структура обороны Британии. В 383 г. здесь вспыхнул мятеж Магна Максима. Узурпатор увел с острова все римские войска, в том числе и лимитанов, охранявших вал Адриана. После падения Магна Максима в Британии был размещен новый гарнизон из 10 отрядов (нумеров), однако они заняли позиции южнее вала. Чтобы защитить свои владения от набегов варваров, римляне заключили договоры с вождями скоттов и возложили заботу о защите границы на них. Эта система обороны на некоторое время оказалась достаточно эффективной. О новом вторжении северных варваров мы слышим только в 408 или 409 г. Оно было спровоцировано уходом из Британии последних формирований римского гарнизона, поднявших очередное восстание и провозгласивших императором Константина III (407 г.)[22].

По тем же сценариям развивалась ситуация в Африке, где на некоторых участках африканского лимеса к началу V в. регулярные войска были заменены на поселенцев-варваров (CTh, VII, 15, l).

Тенденция заменять лимитанов различными категориями варваров объясняется прежде всего отсутствием у государства средств, необходимых на поддержание прежних пограничных структур. «В то время, пока стояла Римская империя, — сообщает автор жития Святого Северина[23], — солдаты содержались для охраны границы на общественные деньги. Когда же этот обычай исчез, одновременно исчезли и военные отряды» (V. Sever., XX, 1). Эта же причина вела к тому, что некоторые подразделения лимитанов иногда просто распускались.

В течение V в. Западная Римская империя, подвергаясь все более нараставшему прессингу извне, совершенно утратила контроль над иммиграцией. На бумаге правительство по собственной инициативе принимало племена варваров, выделяя им для проживания заброшенные земли, на практике же оно было совершенно не способно влиять на ситуацию. Этот процесс, сориентированный на дробление единого политико-административного пространства, очень быстро привел к тому, что Западная империя оказалась разделенной на изолированные друг от друга анклавы.

Пытаясь овладеть ситуацией, западное правительство старалось опираться на различные группы новых поселенцев, используя их военные силы для борьбы с другими варварами, что вело к уменьшению роли и значения регулярных войск. Очевидно, уже в конце 420 гг. последние стали образовывать весьма малочисленный компонент западноримских вооруженных сил, который не мог оказывать заметного влияния ни на внутриполитическую ситуацию, складывавшуюся в государстве, ни на общий стратегический контекст эпохи, ни на тактические результаты, достигаемые на поле боя.

Упоминания о регулярных воинских формированиях практически исчезают из эпиграфических источников. Один из последних случаев, когда в надписях фигурируют названия подразделений, датируется 425 годом: речь идет о надписи на Золотых воротах в Константинополе, сообщающей об отправке на запад небольшого контингента из трех отрядов: Корнутов старших (Cornuti seniores), Первых лучников (Primi sagittatii) и Львов младших (Leones iuniores), которые были, вероятно, ранее посланы на помощь восточному императору Феодосию II (408–450 гг.). Этот год принято считать условным концом истории западноримской регулярной армии.

Конечно же, было бы ошибочным утверждать, что начиная с этого момента регулярные армейские части исчезли совершенно. Как отмечалось выше, даже на Каталаунских полях присутствовали отряды, которые можно было считать римскими. Однако не следует забывать, что римляне занимали только левый фланг армии Аэция; вестготы — правый (самый сильный) фланг, а аланы — центр (lord., Get., 197). Таким образом, непосредственно римские подразделения составляли в лучшем случае треть от общего количества противостоящих гуннам войск. Впрочем, и эти формирования в значительной части представляли собой разноплеменные вспомогательные отряды (auxiliares), среди которых Иордан называет франков, сарматов (аланов),