Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Жанр фантасмагории наложил определенный отпечаток на любовную линию романа: любви как таковой, в ее развитии, в преображении любящих, по сути, читатель не видит. Есть только рассказ измученного болезнью мастера о том, как все начиналось, как их существование словно озарилось вспышкой молнии и как трагически все обернулось. С самой Маргаритой читатель знакомится уже в период ее одиночества и отчаяния, ее борьбы за возлюбленного – когда, понимая, что терять ей больше нечего, она становится мстительной ведьмой, которая наслаждается своим всесилием. Эти сцены написаны с избыточным драматизмом: утрированные эмоции, преувеличенные жесты, мелодраматичные диалоги – театральная аффектация явно берет верх. Читатель переносится в грандиозную постановку, дьявольскую феерию, в которой Маргарите отведена роль кинозвезды – и с этой несколько плакатной, но эффектной ролью она прекрасно справляется. Обаяние Маргариты – это, по большому счету, обаяние звезды экрана, эксплуатирующей стандартный, но беспроигрышный набор качеств, который должен понравиться зрителям.

Нечисть

Абадонна

Абадонна, также Абаддон и Аваддон (др. – евр. – погибель, уничтожение) – одна из областей ада (в Ветхом Завете), символ подземного мира и смерти (в Книге Иова), повелитель бездны, ведущий полчища саранчи (в Откровении св. Иоанна Богослова). Как ангел бездны, своего рода могучий военный советник ада, Абаддон входит в религиозную поэзию средних веков, оказывая влияние и на русскую романтическую литературу. В средние века он часто упоминается как одна из ипостасей сатаны, хотя в ряде источников фигурирует и как ангел, послушный Божьей воле.

В романе Булгакова Абадонна – это чистая функция, безмолвное орудие смерти, выполняющее волю вышестоящей инстанции. Его мимолетное появление не лишено эффектности – Маргариту жутко пугает уже сам момент его материализации: «…из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках». Кроме худобы и очков единственная его характеристика – исключительная бледность.

Казалось бы, у такого сверхъестественного персонажа не может быть реальных прототипов. Однако некоторые параллели можно проследить: образ бледного и худого безжалостного убийцы косвенно отсылает к фигуре идеолога революции Льва Давидовича Троцкого (Бронштейна). В романе «Белая гвардия» Булгаков недвусмысленно связывает его с нечистой силой, когда юный поэт Иван Русаков в разговоре с Турбиным прямо называет Троцкого сатаной: «Да, это имя его, которое он принял». И добавляет в развитие темы: «А настоящее его имя по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион, что значит губитель». Так в творчестве Булгакова впервые фигурирует Абадонна, которого роднит с Троцким холодное безразличие к жертвам войны.

Азазелло

Азазелло – демон из свиты Воланда, выполняющий поручения, связанные с насилием, физической расправой и обольщением. Именно он отправляет Степана Лиходеева в Ялту, сбрасывает с лестницы Поплавского, киевского дядю Берлиоза, уговаривает Маргариту стать королевой сатанинского бала, убивает наушника барона Майгеля, а в финале поит мастера и Маргариту отравленным вином.

Образ Азазелло восходит к ветхозаветной Книге Еноха, где дается следующее описание падшего ангела по имени Азазель: «И Азазель научил людей делать мечи, ножи, щиты, броню, зеркала, браслеты и разные украшения; научил расписывать брони, употреблять драгоценные камни и всякого рода украшения и косметику, так что земля развратилась».

Азазель считался предводителем допотопных гигантов, который восстал против Всевышнего, совращал людей и отвращал их от Бога. В наказание ему отрубили крылья и сослали в ад, где привязали к одинокой скале. Ветхозаветный образ Азазеля объединил в себе черты древнесемитского Нашаха (змея-искусителя), древнегреческого Прометея и древнеегипетского Сетха (бога ярости и песчаных бурь).

Само слово «Азазель» было известно в иудаизме задолго до фиксации этого имени в письменных источниках. В I тысячелетии до н. э. так называли козла отпущения – животное, на которое символически возлагали грехи всего народа, после чего отпускали его в пустыню.

Предание об Азазеле как о падшем ангеле возникло намного позднее, примерно в III веке до н. э., и имеет апокрифический характер. В народном восприятии демонический Азазель ассоциировался с ритуальным жертвоприношением ради очищения от грехов, вызывая эффект, подобный античному катарсису.

Для Булгакова важен был и другой аспект этого персонажа, подробно рассмотренный в книге авангардного режиссера и теоретика театра Н. Н. Евреинова «Азазел и Дионис. О происхождении сцены в связи с зачатками драмы у семитов». Евреинов прослеживает генетическую близость иудейского обряда жертвоприношения и эллинской трагедии, зародившейся в недрах народных игрищ, и отмечает родовое сходство древнееврейского «козла-бога» (Азазела) и древнегреческого «козла трагоса» – прообраза театрального искусства. Греческая трагедия начиналась с импровизированных потешных песен в честь бога Диониса, которые исполнялись актерами в козлиных шкурах. Сам термин «трагедия» дословно обозначает песнь козла: tragos – козел, oide – песнь.

Булгаковскому Азазелло, огненно-рыжему коротышке с атлетическими плечами и торчащим клыком, уже в силу его генеалогии присуще ярко выраженное театральное, трагикомическое начало. Его фигура в свите Воланда – еще одно свидетельство демонической карнавальности всего сюжетного пласта, связанного с этой сатанинской компанией.

В ранних редакциях романа этот персонаж носил имя Фиелло (близкое по звучанию латинскому «сын»), что подчеркивало его подчиненное положение по отношению к Воланду, которого, в свою очередь, еще не определившись с именем сатаны, Булгаков поначалу называл Азазелло и Велиаром.

При всей нарочитой внешней грубости и беспардонности Азазелло – сложный и зловещий персонаж. Это образ-шифр, в котором считываются отсылки и к древнееврейской мифологии, и к европейской мистике, и к славянскому фольклору. Косточка, которая торчит у него из кармана, указывает на обладание колдовской силой, а его появление из зеркала – свидетельство связи с потусторонним миром. Такая характерная деталь внешности, как уродливый клык, сближает его с фольклорными образами колдунов, приводя на память старого ведьмака, отца Катерины из «Страшной мести» Гоголя. Как истинный ведун, Азазелло владеет навыками изготовления «волшебного зелья», эту функцию в романе выполняет таинственный крем, который превращает Маргариту в ведьму, оказывая на нее, как и положено ведьмовскому зелью, опьяняющее и одурманивающее действие.

В своем подлинном облике Азазелло предстает в последних главах романа. Там же впервые озвучивается и его демоническая сущность. «Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, Азазелло. Луна изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык, и кривоглазие оказалось фальшивым. Оба глаза Азазелло были одинаковые, пустые и черные, а лицо белое и холодное. Теперь Азазелло летел в своем настоящем виде, как демон безводной пустыни, демон-убийца».

Бегемот

«Громадный, как боров, черный, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами», – таким видит кота Бегемота Иван Бездомный, впервые столкнувшись с ним на Патриарших прудах. Из всей троицы кот поразил его больше