Человек государев 8 - Александр Горбов

— Принцесса! Назад! — заорал я.

— Фу! — поддержал Зубов. — Не ешь его, тебе вредно!

Мы кинулись разнимать их, но не успели. Клубок из шерсти, лап и рук перекувыркнулся ещё раз, сверзился с обрыва и кубарем соскользнул по крутому склону к воде.

— Пусечка!

Зубов без раздумий ринулся следом, проскальзывая на песчаном склоне и съезжая чуть ли не на заднице.

«Дай сюда!» — рявкнул Захребетник.

Он перехватил управление и прыгнул с обрыва так, словно собирался перелететь через реку. У меня аж дух захватило, и на мгновение почудилось, что сейчас мы рухнем прямиком на чёрные валуны. Но Захребетник ловко крутанул в воздухе сальто и приземлился на ноги, мягко спружинив. Одновременно с нами на песчаный берег в облаке пыли скатился Зубов.

Спасать, как оказалось, никого уже не требовалось.

Кинокефальский лежал на спине, и лицо его в предрассветных сумерках показалось мне волчьей мордой — покрытой шерстью, с клыками и горящими жёлтым огнём глазами. Принцесса стояла над ним, упираясь лапами в грудь, и глухо рычала. А грозный подполковник Тайного приказа в ответ тихо, тоненько повизгивал, будто извинялся и заискивал.

— Пусечка! Фу!

Зубов подскочил к собаке, ухватил её за ошейник и потащил в сторону. Принцесса рыкнула напоследок и позволила себя увести, недоверчиво косясь на оборотня через плечо.

«Ну вот, сами разобрались, — разочарованно протянул Захребетник, возвращая мне контроль. — Зря только силу тратил, можно было и не вмешиваться».

Я подошёл к Кинокефальскому, не торопившемуся вставать, и протянул ему руку.

— Вы ведь специально это устроили, да? — Он сердито зыркнул на меня снизу вверх. — Чем я вам так досадил, что вы сюда волкодава приволокли?

Но руку мою принял и поднялся, скривившись и охнув.

— Был бы кобель — я бы его загрыз, — буркнул он, отряхивая брезентовую куртку. — А с дамой драться воспитание не позволяет.

— Прошу прощения. — Я развёл руками. — Совершенно упустил из головы, что у вас с собаками могут быть сложности. Опыта общения с волколаками у меня, как вы знаете, не было.

— Только это вас и извиняет. — Кинокефальский вздохнул и махнул рукой. — Ладно, забыли.

Наверх мы поднялись по-человечески, отыскав чуть в стороне тропинку, протоптанную рыбаками. Зубов всю дорогу косился на подполковника с подозрением, а у машины улучил момент и шепнул мне на ухо:

— Собака на хорошего человека зря не бросится. Ты присмотрись к нему, Мишань, пристальней. Может, есть внутри что-то гнилое?

— Нет, Гриш, нормально всё с ним, тут в другом дело. Он волка держит, вот Принцесса и почуяла его запах. Сам знаешь, она же у нас волкодав.

— А, — Зубов кивнул. — Понятно. Тогда пусть к Пусечке близко не подходит, чтобы она снова на него не кинулась.

Но беспокоился он зря. Принцесса демонстративно перестала замечать Кинокефальского. Проходила мимо, глядя сквозь него, будто оборотня и вовсе не существовало.

* * *

Единственным, кто действительно собирался рыбачить, оказался Зубов. Он с хозяйственным видом разобрал снасти и свои, и привезённые Кинокефальским, обошёл берег, выбрал лучшее место возле тихой заводи и закинул удочки. Пока он возился, я вполголоса спросил у подполковника:

— Андрей Христофорович, хотел поинтересоваться. Почему у вас армейское звание? Приказ ведь ведомство статское.

— А это исторический выверт, — усмехнулся Кинокефальский. — Лет сто назад к Тайному приказу прикомандировали гвардейскую роту — для охраны государя и силовых операций. Обратно её так и не отдали, а когда роту решили сделать официальным подразделением приказа, чины оставили армейские. И набирают к нам только из действующей армии. В общем, у нас так принято-с.

Он покосился на меня и как бы между делом добавил:

— Кстати. Не хотите к нам перейти? Нам очень нужны одарённые боевые маги. Жалованье, смею заверить, не чета вашему.

— Нет, благодарю. Мне и в Коллегии хорошо.

— Эй, господа! — шикнул на нас Зубов. — Вы рыбачить приехали или лясы точить? Всю рыбу мне распугаете!

«Клиент идёт по следу, я его чую, — доложил Захребетник. — Но время пока есть. Ты, давай, иди тоже с удочкой посиди, чтобы не спугнуть принца ненароком».

Я так и сделал. Присел рядом с Зубовым на бревно и принялся изображать, что увлечённо слежу за поплавком. Гусар покосился на меня, хмыкнул, с таинственным видом полез в свой мешок и вытащил стеклянную банку, обвязанную тряпицей и залитую по краю воском.

— Вот, — объявил он торжественно. — Та самая особая приманка. Секрет покойного деда. Лещ на неё идёт, как гусар на канкан. Рецепт я вам не открою, дед с меня клятву взял, скажу только, что выдерживается она в тепле три недели и…

Зубов сковырнул воск и снял тряпицу.

Что находилось в этой банке, я не знаю до сих пор. Но запах был такой, что у меня глаза заслезились. Принцесса чихнула и быстренько отбежала подальше.

А из кустов, куда за минуту до того удалился Кинокефальский, донёсся сдавленный не то кашель, не то вой. Подполковник вывалился обратно на берег, зажимая нос пальцами.

— Что это за химическая атака⁈ — просипел он. — Немедленно закройте!

— Это приманка, — обиделся Зубов. — На леща!

— Это боевое отравляющее вещество! У меня, к вашему сведению, нюх, — Кинокефальский осёкся, — очень чувствительный. Я теперь неделю ничего, кроме вашего деда, чуять не буду!

«Однозначно, надо вызнать рецепт, — заржал Захребетник. — Такая штука посильнее смертного колдовства будет, против неё ни один защитный купол не устоит».

Дело чуть не дошло до ссоры. Сошлись на компромиссе. Зубов отсел со своей банкой на дальний край заводи, по ветру. А Кинокефальский, оскорблённый в лучших нюхаческих чувствах, снова нырнул в кусты: то ли караулить ликантропа, то ли подальше от злосчастной банки.

— Чеснока туда, что ли, намешали? — спросил я вслед подполковнику.

— Предрассудки! — сердито отозвались кусты. — Чеснок нам безразличен. Просто воняет!

Я уселся на бревне возле оставленной Зубовым удочки. Хорошо-то как! Туман над водой таял, разбегаясь рваными клочьями. Река дышала прохладой, где-то в камышах изредка крякали утки, и на серой глади чуть покачивался поплавок. Тишина и спокойствие, как в управлении Коллегии во время обеда.

«Так, — не выдержал Захребетник. — Смотреть на это невозможно. Ты почему наживку не проверяешь? У тебя её объели уже давно».

— Откуда ты знаешь?

«Оттуда, что я рыбачил, когда твои