Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

– А ещё мы выбирали короля и королеву выпускного, помните? – раздается голос Самойловой.

– Я была королевой! – сразу напоминает Дашка Морозова.

– А кто был королем?

– Марченко из параллельного.

– Интересно, какой он сейчас?

– Лысый и толстый, – заявляет присоединившийся к разговору Кузнецов.

– Как ты?

– Я не лысый!

– Скоро будешь.

– И что? Побреюсь наголо, как Вин Дизель, и все. Делов–то. Вот девчонкам сложнее.

– Мы не лысеем!

– Вы стареете.

– Нам всегда восемнадцать!

– В восемнадцать вы были сочные персики. А сейчас уже почти курага.

– Девчонки, помните, мы собирались прибить Кузнецова….

– Давайте прибьем!

– А давайте лучше выберем королеву сегодняшнего вечера, – вдруг предлагает наша староста.

Я почему–то не сомневаюсь, что с подачи Дашки Морозовой. Которая очень хочет подтвердить свой статус красотки.

Вон какую прическу навертела, и макияж явно из салона. А платье так вообще…

Я по сравнению с ней – как уборщица рядом с моделью. Конечно, она снова станет королевой…

– Я за Маринку Миронову, – внезапно выпаливает Кузнецов.

– И я! – подхватывает Ефимов.

Я чуть не роняю свой бокал с лимонадом.

– Она сегодня отжигала. С самого начала, с этой своей шаурмой. И до танца на барной стойке.

– Я не танцевала на барной стойке!

– Но будешь же. Я в тебе не сомневаюсь.

– Давай ты первый!

Я препираюсь с Кузнецовым. Девчонки расходятся. Я вижу, что Надя болтает с Зарецким. Ну вот. Я свою функцию выполнила. Разогнала всех.

И про выбор королевы никто больше не говорит…

* * *

Я снова в туалете. Собираюсь выйти из кабинки, и вдруг слышу голоса.

– Нет, ты ее видела? Это просто треш! – звучит злой голос старосты Самойловой. – Ещё и не скидывалась.

– Да вообще… позорище! – вторит ей Селезнева.

– А что, так можно было? – саркастически произносит Дашка Морозова. – Приперлась в бомжацких штанах и в шлюшьей майке.

– А рубашку ее видела?

– Точно, на помойке подобрала!

– Я купила платье, сделала макияж, маникюр, укладку… Потратила время, деньги и нервы. А королева она!

– Да они прикалываются! – успокаивающе произносит Юлька.

– Думаешь?

– Ты ее видела? Она же ещё толще стала. У нее дойки, как у коровы.

– Мужикам нравятся.

– Да как такое может нравится? Они просто ржут над ней. Стебутся, как и всегда.

Я стою в кабинке, положив руку на ручку двери.

Меня как будто помоями облили.

Со времен школы прошло двадцать лет, а ничего не изменилось…

8

8

Александр

– Ты куда? – ловлю Маринку за руку.

– Домой.

– Что случилось?

– Ничего. Все хорошо. Просто… с меня хватит, – произносит она с непонятной интонацией. – Сыта по горло этой вашей встречей.

– Мариш, ты обиделась? Я слишком охамел? Прости. Я не со зла. Просто ты такая…

– Какая?

Боюсь сказать что–нибудь не то и снова ее обидеть.

– Ты стала ещё красивее, – произношу осторожно.

– Очень смешно! – фыркает она.

А я вдруг замечаю, что у нее в глазах стоят слёзы.

Я растерян. Я не понимаю ее эмоций. Вот сейчас я точно не сказал ничего фривольного! А она все равно обиделась.

Я чувствую: нельзя ее сейчас отпускать. Вот просто нельзя, и все. Что–то сломалось. Надо исправить. Вот только я не знаю, что и как…

– Скажи честно, я толстая? – вдруг выпаливает Маринка.

Капец. Ну и тараканы у нее в голове! Впрочем, те же самые, школьные. Я с ними знаком.

– Ты охуенная!

Она недоверчиво хмурится.

– Ты сладкая, как пироженка! Сочная, как шашлык. Горячая, как глинтвейн на морозе. И такая же пьянящая.

Капец я поэтичный! Сам в шоке. Мой тезка Сашка Пушкин отдыхает.

– Ты меня все время с едой сравниваешь…

– Это потому что я тебя хочу… съесть. Тебя все мужики хотят. Неужели ты этого не видишь? Ты просто ходячий секс!

Всё ещё смотрит недоверчиво. Но глазки заблестели.

– Хочешь самое железное доказательство?

– Давай.

– У меня стоит с момента, как я тебя увидел. Хочешь проверить?

Она прыскает.

И, кажется, наконец, верит. Потому что я прижимаюсь к ней. А там все очень даже красноречиво…

– Маринка, выпей с нами! – подлетает к нам Надя Перевалова с двумя бокалами шампанского.

А с ней – Антоха Зарецкий. Который, походу, вселился в тело какого–то крутого чувака.

– Марин, ты чего?

– Ничего, – улыбается Маришка.

– Держи бокал! Давай выпьем за… за…

– За первую любовь, – говорю я. – Которая не ржавеет.

– А давайте выпьем. И гребись оно все конем! – выдает Маринка, взмахивая волосами.

– Точно!

– Выпьем!

– Оторвемся! – подхватывает подошедщий Ефимов.

– Двадцать лет не виделись! – это Кузнецов.

– Один раз живем!

К нашему кружку присоединяются все новые участники. Мы пьем водку, ржем, как кони. И не стесняемся в выражениях.

Центр притяжения – конечно, Маринка. Которая выпила шампанского, и теперь хохочет, как заливистый колокольчик. Постепенно притягивая в наш круг почти всех пацанов.

А на другом конце стола собралось приличное общество, в котором верховодят две цацы – Танька Самойлова с Дашкой Морозовой.

У них там тухляк. Все чинно, благородно: приличные разговоры, вино, легкие закуски. И – презрительные взгляды в нашу сторону.

– А давайте всё–таки выберем королеву встречи выпускников! – неймется Таньке Самойловой.

Видимо, подсчитала, что девчонок больше, и они по ее команде проголосуют за Дашку. И некоторые пацаны, притянутые в их кружок, тоже.

– А давайте! – внезапно подхватывает Маринка.

– А чего ее выбирать? – говорю ей. – Ты – королева.

– Давайте голосовать! – орет Танька.

– Давайте лучше устроим махач! – это Кузнецов. – Дашка против Маринки. Кто победит – та и королева.

Все ржут.

– Маринка ее одной левой сделает!

– Одной сиськой, – вякает Ефимов.

И сразу затыкается. Потому что нечаянно падает на пол вместе со стулом.

Упс!

– Давайте проведем конкурсы, – предлагает Танька.

– Ага. Пусть бегают в мешках и ловят конфету без рук в тазике с водой.

– Я не буду такое делать! – вопит Дашка Морозова. – Но я могу пройтись тут, как по подиуму. Я когда–то училась