Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

этим Славиком бестолковым связался, оттуда беда и пришла. Там отец пьёт, мать такая же, за сыном никто не следит. А он и Игорька за собой потащил… А ведь если до разбирательства дойдёт, то это всё, конец. В детскую комнату милиции на учёт поставят, пятно для нашего Игоря на всю жизнь! С таким клеймом его потом ни в один институт не возьмут, в комсомол не примут. Биографию парню сломают с самого детства. А Наташа… Наташа в санатории, я не стала ей звонить. Не справляется она с ним одна, и со мной вместе тоже не справляется, видишь, что получилось…

Я молча выслушал её причитания, пусть выговорится. Слова тёщи были в отношении Натальи, пожалуй, несправедливы. И вместе с тем мыслила она в правильном направлении.

Я тронул её за локоть, успокаивая. Потом поднялся со стула:

— Давайте я теперь с ним поговорю.

Сказано это было твёрдо, я не спрашивал разрешения, я просто ставил в известность. Тёща притихла, посмотрела на меня снизу вверх заплаканными глазами, вытирая лицо кончиком фартука. И молча кивнула.

* * *

Я зашёл в комнату и притворил за собой дверь. Игорь сжался на диване. Было похоже, он ожидал, что сейчас начнётся экзекуция — крики, угрозы и обвинения. Весь подобравшись, он глядел на меня испуганными глазами. Не плакал, но было понятно, что слёзы совсем рядом и могут появиться в любой момент.

Какую-то вину парень за собой определённо ощущал, и в грудь меня кольнула тревога.

Но я не стал повышать голос. Спокойно придвинул стул, сел напротив и посмотрел на сына.

— Ну, давай, рассказывай. Как всё было на самом деле — честно, по-мужски. И, главное, ничего не бойся.

Сейчас важно было убедить его, что я на его стороне. Что пришёл сюда не для того, чтобы орать и наказывать. А хочу помочь — и выпутаться из неприятностей вместе с ним.

Игорь посмотрел оценивающе, шмыгнул носом. За последнее время мы с ним неплохо подружились. Но дистанция между родителем и ребёнком-подростком всегда имеет место, даже если отношения самые безоблачные. Это как между начальником и подчинённым.

Явно успокоившись от моего ровного тона, Игорь заговорил.

— Ну… мы в сквере за кинотеатром гуляли, со Славиком. И около скамейки нашли кошелёк. Он там прямо возле урны лежал. Большой такой, широкий… Может, это и не кошелёк, я не знаю, как такое называется…

— Портмоне? — спросил я, и сразу подумал: блин, а не из будущего ли это иностранное слово? Но нет — Игорь, кажется, его слышал.

— Да, — закивал он, — портмоне. Наверное. Ну вот, оно там лежало в траве, между лавкой и урной, ещё и в грязи всё вымазанное. Мы сначала подумали, что оно старое, выбросил кто-то. Подняли, открыли, а там документы какие-то, ну и деньги. Целая куча, двадцать шесть рублей.

Игорь вздохнул, взглянул на меня. Чувствуя моё доверие, он заметно приободрился. Я кивнул: давай, мол, дальше.

— Я сразу сказал: надо взрослым отнести, хотел бабушке, раз мама пока в санатории. Ну или тебе позвонить. Чтобы вы отнесли в милицию, а милиционеры нашли хозяина этого кошелька, то есть, как его там… А Славик тут как давай мне рассказывать. Ну, что не надо к взрослым идти. У тебя, говорит, семья нормальная, тебе и так деньги дают, дарят на праздники, да и просто так, наверное. А у меня, ну то есть у него, у Славика, всё совсем по-другому. Он таких денег никогда в жизни сам не увидит. Его родителям, он сказал, точно нельзя показывать, они всё отберут и на водку спустят, они все деньги пропивают. А этот, чей кошелёк, он сказал, сам виноват — тоже напился, небось, и потерял.

Сын говорил быстро, захлёбываясь и сам себя перебивая. Я слушал молча, не встревал.

— Да и в милиции, — продолжал Игорь, — эти деньги просто себе заберут, если им принести. Это тоже Славик сказал. А потом замолкнул, я посмотрел: а он чуть не плачет. А он, хоть и ниже меня ростом и на физкультуре предпоследний стоит, почти никогда не плачет… Я и согласился тогда. Ну, раз ему эти деньги так нужны. Сказал, пусть он себе все забирает, но он ни в какую — нет, говорит, всё должно быть по-честному… Ну, то есть, поровну…

Игорь взглянул на меня, опустил голову.

Я смотрел на сына и понимал: не врёт. Рассказ был складным, подробным, вряд ли он бы всё это придумал. Особенно про Славика, с его «милиционеры всё себе заберут». И по глазам его, чистым и доверчивым, было видно, что парень говорит правду.

— А документы там какие были? — спросил я. — И где они сейчас?

— Мы не очень рассматривали, — виновато ответил Игорь. — Паспорт какого-то дядьки был, синяя книжка ещё какая-то и бумажки в пачке. Славик сказал, что он это всё на свалку выкинет, чтобы нас не нашли. Мол, так надо сделать — и концы в воду.

— Понятно.

Я украдкой вздохнул, мысленно прикидывая, что нужно делать дальше. Но сразу же вернулся к куда более важному вопросу.

— А скажи вот, Игорь… Если бы ты нашёл этот кошелёк один, без Славика — как бы ты поступил?

— Я бы бабушке сразу отнёс! — Игорь ответил мгновенно, даже не задумавшись. — Честное слово, папа! Я же так и хотел сначала.

Я увидел, что это правда. И с души окончательно отлегло.

— Ясно, — я слегка приобнял его за плечи. — Слушай, сынок, что я тебе скажу. Тут есть два момента. Первое: то, что ради друга ты пошёл на этот проступок и не испугался разделить с ним вину — это по-своему хорошо. Мужчина за друзей должен стоять горой. Но вот само это ваше решение забрать себе деньги… Ты сам как думаешь, это правильно?

Игорь понурился, разглядывая узор на ковре.

— Неправильно, — тихо проговорил он. — Плохо это, я знаю.

— Ладно, — я поднялся со стула и задвинул его обратно под письменный стол. — Ну, давай одевайся, пойдём.

Игорь удивлённо округлил глаза:

— Куда пойдём?

Я усмехнулся.

— К Славику твоему, конечно, куда же ещё.

* * *

Жилище семьи Славика выглядело неказисто, это мягко говоря. Это был частный дом в конце тёмной улицы. Забор покосился, с одной стороны вообще завалился и просто лежал на кустах.

Сам домик был приземистый, словно вросший в землю. Крыша, и стены выглядели так, будто построили дом ещё до войны. Возможно, так оно и было.

Сквозь ветки деревьев в доме тускло светилось одно окно.

Я постучал, и никто не открыл.