Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

Таким образом, похоже, есть немалое число мусульманских авторов, которые не видят различия между тем, что некто заслуживает х, и тем, что он обладает правом на х, и утверждающих что важные права человека признаны в исламе. Проблема для этих авторов, таким образом, сводится к выяснению того, какие права человек имеет в исламе, и какие – согласно западным либеральным теориям. Табанде, например, указывает, что многие права, предоставляемые женщинам международной декларацией прав человека, должны быть отвергнуты или модифицированы в соответствии с мусульманским законом, но при этом признает, что в исламском законе наличествует признание прав человека.

Если, как утверждает Доннелли, в исламском праве отсутствует признание прав человека, почему столь многие мусульманские авторы ошибочно утверждают обратное? Доннелли сам предлагает одну из причин: «Социальные и политические предписания ислама отражают глубокую заботу о человеческом благе и человеческом достоинстве». Другой причиной является то, что в традиционной исламской юриспруденции мы находим выражения хакк. Аллах, хакк аль-’абд или хакк ан-нас, которые обычно переводятся как «право Аллаха», «право раба [Божьего])» или «право людей». Хотя эти выражения и соотносятся не с западной концепцией права, а скорее с тем, что причитается Богу или людям согласно установлениям религиозного закона, тем не менее, они облегчают приспособление западной концепции прав к исламской культуре. Возьмем, например, право на жизнь. Признание морального права на жизнь в контексте западной культуры используется для обоснования законодательных предписаний и защитных мер в сочетании с исправительными процедурами. Случаи, когда убийство оправдано, такие как война, смертная казнь или аборт, должны быть представлены как оправданные исключения из общего запрета на убийство, проистекающего из этого права. Рассуждение в исламской юриспруденции производится в противоположном направлении, то есть, правовед начинает с определенных утверждений Корана и преданий, приписываемых Пророку (С) или имамам (А), и приходит к заключению о том, что в исламе есть общий запрет на убийство, поскольку случаи, когда лишение жизни дозволено, требуют дополнительного обоснования как отклонения от общего правила. На основании этого общего правила, любое нарушение правила может считаться нарушением (лишением) того, что причитается человеку, даже если этот предмет обычно и не рассматривается подобным образом в традиционной юриспруденции. Наконец, поскольку общее правило запрета на убийство может считаться косвенно указывающим на право каждого человека не быть убитым (за исключением случаев защиты, войны или смертной казни), естественным будет сказать, что право на жизнь признано в исламе11.

Доннелли, без сомнения, будет протестовать, что результатом этого процесса все же не станет западное понятие права на жизнь, поскольку исламское понятие права на жизнь не предоставляет нравственной поддержки предписаниям и защите, имеющимся в западном праве. Но это – вопрос исламской теории правоведения. Современные исламские законы содержат многие процедуры, не предусмотренные традиционным шариатом, введенные для того, чтобы отвечать нуждам и ожиданиям современного мусульманского общества. Нет никакого основания полагать, что признание исламских прав мусульманами не может играть роли в обосновании законодательных предписаний и защиты, на которых делает акцент Доннелли.

В заключение следует отметить, что понятие прав человека, в том виде, в котором оно распространенно на Западе, имеет свои истоки в западной этической и политической мысли, и имеет законодательные ответвления, не наличествующие в традиционном исламском законодательстве. Тем не менее, в современной исламской юридической мысли имеется плодородная почва для развития исламской теории прав с законодательными последствиями, аналогичными тем, которые отмечает и Доннелли. Так что, даже если Доннелли и прав в том, что ислам в своей традиции не содержит западную концепцию прав человека, он содержит начала концепции человеческих прав, аналогичной той, которая распространена на Западе. Это соответствие помогает объяснить, почему так много мусульманских авторов пытались показать, каким образом следует возводить различные права к исламским источникам, и почему Организация Исламская Конференция (ОИК) инициировала написание собственной правовой декларации.

Доннелли делает вывод, что в исламе не ставится вопрос о правах человека и эти права не признаются, потому, что он достаточно хорошо видит различие между особенностями западной концепции прав и моральными категориями, коренящимися в исламском законодательстве. Эти различия важны и часто не учитываются не только теми, кто хочет защитить ислам, показывая возможность выведения исламских прав, но также и либералами, ратующими за универсальную применимость прав человека.

Возможно, наиболее значительным американским политическим философом двадцатого столетия был Джон Роулс, и концепция прав является основой его либеральной теории справедливости. В своей лекции в Oxford Amnesty в 1993 г. Роулс утверждает, что отстаиваемая им правовая концепция не является исключительной для либеральной традиции, – по его мнению, всякое хорошо организованное нелиберальное общество должно уважать основные человеческие права12. Принимая во внимание особенности западной концепции прав человека, утверждение Роулса поразительно. Определенно наличествует признание возможности существования хорошо организованного нелиберального общества, в котором присутствуют универсальные обязательства и законная защита, но в котором, видимо, отсутствует особая концепция прав человека со всеми ее законодательными последствиями. Действительно, это представляется обществом, к которому стремились люди средневековья – как христиане, так и мусульмане.

Роулс начинает с выдвижения трех требований для хорошо организованного нелиберального общества:

(1) оно должно быть миролюбивым и добиваться своих законных целей посредством дипломатии и торговли.

(2) система законодательства должна строиться на представлении о справедливости как общем благе, принимая во внимание насущные интересы людей и возлагая моральные обязательства на всех членов общества. (3) оно должно уважать основные права человека.

Роулс утверждает, что третье требование вытекает из второго следующим образом:

«Доводом в пользу этого заключения (т. е., что хорошо организованное нелиберальное общество должно уважать основные права человека) является то, что второе требование отметает возможность нарушения таких прав. Поскольку для его удовлетворения законодательная система общества должна возлагать моральные обязательства на всех людей на своей территории и она должна выстроить разумную иерархию советников, которая бы защищала права человека. Искренняя и обоснованная вера судей и прочих официальных лиц в то, что законодательная система управляется концепцией справедливости как общем благе, должна иметь аналогичный результат. Такая вера просто неразумна, если не иррациональна, когда эти права попираются13.

Роулс допускает ошибку, предполагая, что если права не попираются, они уважаются и почитаются. Это подобно ошибке предполагающего, что Смит уважает религиозный запрет на свинину, в то время как Смит воздерживается от ее употребления для того, чтобы поддерживать у себя низкий уровень холестерина. Философам известно различие между соответствием правилу и следованием ему. Аналогичное различие должно быть проведено между соответствием правам и уважением к ним.