Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

19. Как это делается, например, в статьях Тухами Негры (Tuhami Negra) (Тунис) и Абд-аль-Азиза Камиля (’Abd al-’Aziz Kamil) (Каир и Кувейт), посвященных вопросу прав в исламе (см. сборник: A. Boudhiba, ed., The Different Aspects of Islamic Culture: The Individual and Society in Islam, Paris: UNESCO Publishing, 1998).

Часть седьмая

О книге «Чья справедливость? Какая рациональность?»

Книга Аласдера Макинтайра «Чья справедливость? Какая рациональность?»1 является важной книгой, книгой, с которой мусульмане, в особенности, должны ознакомиться. Автор, Аласдер Макинтайр, является одним из наиболее глубоких и в то же время противоречивых моральных философов и социологов нашего времени. Эта книга – не из легких. Она требует знакомства с разными элементами западной культуры, в особенности – с этикой и политической философией. Поэтому, вместо того, чтобы ограничиться кратким резюме книги, я постраюсь показать, почему я считаю, что мусульманским мыслителям важно читать и обсуждать ее. С этой целью я начинаю с общего обсуждения важности работы в контексте остальных трудов Макинтайра, и затем обращусь к двум основным вопросам, обсуждавшимся в работе, релятивизму и либерализму, и сопряженным с ними вопросам религии и истории. Наряду с этим я предлагаю собственную скромную критику и предложения относительно дальнейшего исследования.

Среди всех мыслителей, выступивших против модернистских тенденций, Аласдер Макинтайр выделяется как философ, предложивший наиболее фундаментальную его критику. Он родился в 1929 году в Глазго, Шотландия, преподавал в Университете Лидса, в университетском колледже Оксфорда, Университете Эссекса, Бостонском университете, Университете Вандербильта и Университете Нотр Дам, написал десять книг, редактировал важные антологии, и является автором около двух сотен статей и книжных обзоров. Его книга «После добродетели» (After Virtue), впервые опубликованная в 1981 году, прокатилась шоковой волной по всему западному интеллектуальному миру2. Он совершил то, что для многих считалось непростительным грехом, утверждая, что проект Просвещения в европейской мысли потерпел поражение. Критика модернистского мышления была сфокусирована на этике, но приобрела внимание более широкого круга читателей, нежели можно было бы ожидать от книги, посвященной этике. В популярной прессе даже появились статьи о возрождении аристотелевской мысли, инициированном работой Макинтайра, и в своей статье об истории англо-американской этики двадцатого столетия в «Энциклопе дии этики» Алан Донаган предсказывает, что внимание Макинтайра к томизму повлияет на философию двадцать первого столетия3.

Работа Макинтайра также разожгла противоречия между политическими теоретиками и социальными критиками, равно как и профессиональными философами4. Организовывались конференции, посвященные обсуждению его идей, были написаны критические исследования его работ, и некоторые его книги и статьи были переведены на иностранные языки.

В области этики Макинтайр вызвал возрождение интереса к аристотелевской этике с такой силой, что теперь его теория является общепризнанным соперником двум другим ведущим направлениям этики, доминировавшим на Западе начиная с эпохи Просвещения – утилитаризму и кантианству. После публикации After Virtue был написан ряд книг и статей, в которых рассматривались преимущества аристотелевской этики добродетели перед этикой последствий утилитаризма и кантианской деонтологией.

В политической теории возник неиссякающий поток сочинений, либо защищающих либерализм от критики Макинтайра, либо разрабатывающих эту критику, часто в форме коммунизма, который сам Макинтайр отверг5.

В религиозной мысли работа Макинтайра возродила интерес к неотомизму, в особенности в том, что касается этики и социально-политической мысли.

Акцент Макинтайра на важности истории также привел к жарким дискуссиям, в которых его часто обвиняли в релятивизме. Именно в ответ на такого рода недопонимание, последовавшее за публикацией After Virtue, Макинтайр написал ее продолжение – Whose Justice? Which Rationality? Отвержение Макинтайром историцизма и релятивизма в этой последней работе также поспособствовало расширению дискуссий по этим вопросам.

Таким образом, одним доводом для чтения Макинтайра является то, что его работы оказались крайне влиятельными, даже среди несогласных с его позицией. Другим доводом может послужить интерес к рассматриваемым им предметам: истории, политике, этике, религии, эпистемологии, философии в целом и отношений между ними. Для мусульман, однако, есть и дополнительные причины читать Макинтайра. Начиная с девятнадцатого столетия, одним из важнейших вопросов исламского социального и политического мышления был вопрос конфронтации традиционных мусульманских сообществ с европейским модернизмом. Одной из важнейших граней последнего, служащей предметом особой заботы мусульманских мыслителей, является политический либерализм. Мусульмане, считающие, что либеральные идеи и институты совместимы с исламом, обычно называются модернистами. Другой крайности придерживаются те, кто утверждает, что либеральное и мусульманское мышление не могут согласиться ни в чем. Подавляющее большинство мусульманских интеллектуалов и ученых, однако, находятся между этими двумя крайностями. Интересная дискуссия в современной мусульманской социальной мысли разворачивается не вокруг того, чья позиция – модернистов или консерваторов – более аргументирована, а вокруг того, какие аспекты либерального мышления могут быть восприняты, а какие должны быть отвергнуты. Работы Макинтайра интересны в этом контексте, поскольку, как многие мусульмане, он решительно отвергает многие аспекты модернизма и либерализма по причинам, которые являются, в конечном счете, религиозными. Более того, философское видение, которое он стремится защищать, – разновидность неотомизма с сильным акцентом на Аристотеля, более соответствует философскому подходу традиционной исламской мысли, чем любая другая из основных тенденций, наблюдаемых у современных западных философов.

Конечно, остаются важные различия между подходами мусульман и подходом Макинтайра, которые мы обсудим ниже, но, невзирая на эти различия, мысль самого выдающегося критика модернизма и либерализма на Западе должна представлять большой интерес для тех, кто ощущает необходимость сопротивления привнесению либеральных и модернистских идей в мусульманское общество, – необходимость, о которой говорится в предупреждениях Верховного Лидера Исламской Революции против «культурного вторжения». Мусульманские либералы, ожидающие повторения европейского Просвещения в мусульманской культуре, также должны бы ознакомиться с Макинтайром, провозгласившим проект Просвещения ошибочным и в высшей степени несвязным. Возможно, если мусульманские модернисты прочитают Макинтайра, они станут более критически относиться к заявлениям представителей либерализма, и признают необходимость изучения интеллектуальной истории как собственных, так и западных традиций, для отыскания пути вперед. Возможно, книги Макинтайра могут служить своего рода вакцинацией против слепого увлечения западной культурой, которое персы называют гарбзадаги.

After Virtue

Книгой, вызвавшей первый шквал споров, была After Virtue, и чтобы понять подлинную значимость книги «Чья справедливость? Какая рациональность?», предварительно следует понять кое-что об этой более ранней работе.

Книга начинается с «тревожного предположения», что моральный дискурс на Западе утратил смысл, что он служит прикрытием выражения предпочтений, попыток добиться власти, эмоций и подходов, но