Четыре касания тьмы - Амалия Мо

работали в ИКВИ. Все, якобы, спасённые и все обращённые по случайности. Как правило, крепкие парни и девушки без семей. Альвар сотрудничал с Берроузом и снабжал его годами.

– Что дальше? – сжав переносицу, я взглянул на Габриэля.

– Мы объявили Берроузов в розыск. Далеко уйти им не получится.

– Ты думаешь, что он собирается прятаться? Мудак столько лет мечтал отомстить и сейчас ему нечего терять. Скорее всего он выжидает где-то, чтобы прикончить меня или Розу.

– Именно поэтому вас и отпустили, Морвель. Точнее мне пришлось давить на это, поскольку остальные служители не хотели принимать шантаж Калеба. Разработки препарата, безусловно, важны, но ты и сам понимаешь, что подрыв власти – дело очень неприятное. Официально, вы свидетели под защитой. Все согласились, что поймать Юрия необходимо в первую очередь. Он годами обводил всех вокруг пальца и, если об этом узнает общественность – всех ждёт скандал.

Взгляд зацепился за обломки на полу. Хотелось предложить Габриэлю устроить какую-нибудь ловушку, но я молчал. В частности, потому что придётся задействовать Розу, а я не хочу втягивать её.

– Но вы действительно оправданы по всем пунктам…

– А что насчёт Лидии? – сменив тему, прямо спросил я, ожидая, что Кронвейн отказался от своей идеи.

– Я обещал вытащить вас, и я сделал это. Лидия знала на что идёт. Как я уже сказал, меня интересует только наследник.

Легче не становилось. Впереди ждала неизвестность и потенциальные проблемы. Если бы я мог на что-то повлиять, обязательно вытащил бы сестру из этой паутины. Она не заслужила связывать свою жизнь с Габриэлем.

– А что с Розой? Ты уже понял, что именно твой укус запустил процесс обращения. Поэтому она не убила тебя, – таким же тоном поинтересовался Габриэль, а я скрипнул зубами.

Вряд ли Кронвейн станет выносить это на обсуждение остальным Верховным. Хотели, уже бы задержали и казнили.

– Она рассказала мне…

– Рекомендую вам скрыть это. Сам знаешь, что будет, если остальные поймут, что ты – создал актира.

– Я не обращал её.

– Демиан, всем будет плевать на детали. Тот факт, что слушание шло в тайне, говорит о многом. Верховные очень сильно злы на вашу семью.

– В курсе, но понять бы почему?

– Потому что Морвели, сами того не понимая, стали очень влиятельной семьёй. К вам прислушиваются остальные.

Я усмехнулся, оскалившись, и в ту же секунду всё прояснилось. Вот она, причина, по которой Кронвейн так настойчиво тянется к Лидии. Не романтика, не «наследник» ради великого будущего рода, и уж точно не забота. Ему просто нужно закрепиться за семьёй, которая внезапно стала слишком влиятельной, чтобы её игнорировать.

И от того, насколько очевидным это стало сейчас, внутри поднялась такая злость, что я едва не рассмеялся вслух. Конечно… Как ещё мог поступить Верховный, который играет на несколько ходов вперёд?

– Знаю, о чём ты думаешь, Демиан, но я делал предложение твоей сестре задолго до того, как имя вашей семьи стало на слуху, – оправдался Габриэль, словно прочитал всё на моём лице очевидными титрами.

– И за столько лет Лиди не дала тебе согласия?

– Как видишь. Пришлось играть грязно, – уголок его губ дёрнулся в каком-то неправильном подобии улыбки.

Череп царапало от раздирающих мыслей. Я бы предпочёл, чтобы все посторонние свалили из моей квартиры, оставив нас с Розой вдвоём. Возвращаться в реальность я пока не был готов.

– Я тут думал, Кронвейн… Могут ли быть Верховные замешаны в этой схеме с продажей людей? – я посмотрел прямо в его глаза, ожидая увидеть там хоть какие-то эмоции.

Мы с Розой обсуждали это перед тем, как её похитили. Тогда я отшутился, но что, если это правда? Кто-то из них очень хочет избавиться от меня, зная, что я расследовал дело.

– Такой вариант не исключается, – совершенно спокойно ответил Габриэль.

– Конечно, не исключается, – пробормотал я, откидываясь на спинку. – Рыба гниёт с головы.

Озарение пришло поздно. Я больше не хотел ввязываться в это дерьмо. Меня бы устроил вариант, в котором я и Роза просто свалили куда-нибудь подальше отсюда. Но это непозволительная роскошь и заблуждение, что где-то будет лучше, чем здесь.

– Меня тоже подозреваешь? – приподняв бровь, лениво поинтересовался Кронвейн.

– Что-то мне подсказывает, что ты не так прост, Габриэль, и именно это «что-то» нашёптывает, что будь ты замешан, я бы давно сдох, – вспомнилось то, с какими глазами он хватал меня за шею. В этом ублюдке было нечто нечеловеческое.

Кивнув согласно, Габ слегка улыбнулся, но разубеждать или подтверждать мои догадки не стал.

– Если Берроуз появится, я могу убить его?

– Исключено. Он – ключевой свидетель. Неважно, что он попытается сделать, твоя задача оставить его в живых, – Габриэль взглянул на меня, как на идиота, будто я не понимал всей важности.

Больше от Верховного не прозвучало никаких новостей. Только предписание, что нам запрещено выходить из квартиры. Пока Берроуз и его сын на свободе – для нас нет безопасного места. Проходить через очередной день, когда меня вырубили, а Розу похитили, я не собирался.

Кронвейн дождался, пока Лидия договорит с Розой и уехал вместе с ней. А я задумался над тем, что он слишком опекает первокровную, которая всего лишь должна родить ему ребёнка. Этот мудила скрывал что-то, и я готов дать руку на отсечение, что дело вовсе не в наследнике… Его признание, что он делал ей предложение раньше – звучало совсем неубедительно.

– Почему ты не рассказал, что Риэль выдвинул условия для Лидии? – усаживаясь рядом, Роза подняла на меня глаза.

Она успела переодеться в джинсы и майку, и я бы обязательно прокомментировал, что мне по душе, когда она в моей одежде, но время было не подходящее.

– Не подвернулся момент… – я уставился в стену, отмечая, что приход Верховного выкачал мои силы, оставив с мерзким опустошением внутри.

Как же меня заебал Берроуз. Почему я не прикончил его раньше? Какого хрена мне казалось, что он просто отморозок, не достойный моего внимания?

– А почему ты не рассказала, что твой напарник – сын Берроуза? – Вопрос прозвучал как претензия, хотя я и не хотел этого.

Страх, смешанный с отвращением, фоном закружил рядом с Розой. Пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать очередной порыв что-нибудь разгромить.

– Говори, – я знал, что не услышу ничего хорошего, но не мог