Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Какая девушка не мечтала бы о таком, как Демиан? О мужчине, который смотрит так, будто всё можно пережить, если держаться за него. О том, кто честен до боли, грубоват, временами невыносим, но никогда не бывает равнодушным. Но достался он именно мне.

И это ощущение такое… словно я случайно нашла что-то драгоценное, что должно было принадлежать кому-то другому, а теперь бережно держу в руках и боюсь даже дышать.

Так и продолжился наш «домашний арест», который, если честно, только с большой натяжкой можно было назвать заключением. Мы оставались в изоляции – формально, как свидетели под защитой. Но настоящая клетка была не здесь. Она осталась там, в той камере, где я не знала, выживем ли мы.

Рядом с Демианом даже стены не казались тесными. Для нас обоих это было в новинку. Не было того, что бывает в обычных отношениях. Мы предпочитали узнавать друг друга в постели, именно там каждый из нас раскрывался по-новому, обнажая страхи и старые раны.

К нам с визитом заглядывали члены семейства Морвелей. Лидия почти каждый день приносила свежую кровь. Калеб предпочитал звонить и сообщать о ходе исследования. Каяна бывала всего пару раз из-за того, что молодая мать не всегда находила возможность оставить приёмных детей. Венера решила, что достаточно и одного визита, поэтому с тех пор больше появлялась.

Все старались быть незаметными, будто боялись нарушить нечто хрупкое, образовавшееся между мной и Демом.

И несмотря на изоляцию, тревогу, угрозу, которая всё ещё витала где-то снаружи – это было лучшее, что со мной случалось за долгое время. Странное, тихое затишье, где я впервые позволила себе не бояться, а просто дышать рядом с тем, кого выбрала.

Правда, кое-что всё же омрачало моё состояние. У меня не осталось близких, которые были дороги, но был Гром. Моя последняя ниточка к тому миру, где всё ещё существовала обычная Роза Левьер.

Гром был частью прошлой жизни, единственной её частью, которую я по-настоящему любила. Мы оставили его у Калеба и Каяны – почти в последний момент, перед тем как всё пошло под откос. Тогда казалось, что это «на пару дней», а вышло, что я исчезла… Я намеренно не спрашивала у Каи, как у него дела.

Сейчас не время забрать его…

Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к тишине квартиры. Будто надеясь, что сейчас услышу характерный топот когтей по полу. Скрип его игрушки. Довольный фыркающий вдох, когда он тыкается мордой в ладони, требуя внимания. Даже его храп – громкий, бессовестный – казался чем-то, чего мне отчаянно не хватало.

Гром был тем, кто принимал меня безоговорочно – ещё до всего этого кошмара. И именно его отсутствие подсвечивало мою новую реальность с самой жестокой стороны: я больше не могла просто вернуться и обнять своего пса.

– Ты скучаешь, – заметил Дем однажды вечером, когда я думала, что он занят разговором с Калебом.

Я не ожидала, что он услышал мой тяжёлый вздох. Каждый раз, когда братья разговаривали по телефону, мой острый слух улавливал лай из дома Калеба.

– Да… Очень.

– Смотри, – устраиваясь рядом, Демиан повернул экран ко мне.

Улыбка застыла на губах, когда я увидела своего огромного пса, который, похоже, прекрасно себя чувствовал в гостях. Гром развалился на диване пузом кверху, а по бокам от него устроились дети Каяны и Калеба. Один – сжался в калачик и уткнулся носом в лапу. Второй – расположился поперёк живота, использовав моего пса как тёплую подушку. Девочка лежала ближе всех, обнимая Грома за шею так, словно он был её личным плюшевым медведем.

– Даже твой пёс вписался в мою семью, – заметил Демиан, стирая покатившуюся слезу с моего лица. – Не плачь, Роза. У меня хорошие новости.

Я встрепенулась, ожидая услышать, что Берроуза поймали.

– Сегодня я подписал бумаги на наш дом. Я не посоветовался, но надеюсь, ты не станешь возражать.

– На дом? – переспросила я, моргнув несколько раз.

Демиан чуть склонил голову, наблюдая за реакцией, и угол его губ дрогнул – едва заметно, но достаточно, чтобы я поняла: он ждал этого эффекта шока.

– Дом, – спокойно подтвердил он, словно говорил о покупке хлеба, а не о самой серьёзной вещи после… ну, после всего, что произошло. – Рядом с Каяной и Калебом. Это отличное место вдали от города, но близко к семье. Прошу, скажи, что это «не слишком» …

– Э-э-э это пиздануться, как слишком! – Я стала говорить словечками Демиана, но по-другому это просто невозможно было описать.

Он замолчал, словно подбирая слова, но для него это было необычно – он почти никогда не подбирал, просто говорил, как есть.

– Я хочу, чтобы тебе было куда вернуться. Чтобы Гром мог носиться по двору, как бешеный. Чтобы ты знала: рядом те, кто не предаст… – он опустил глаза на секунду, а затем снова посмотрел на меня, прямым, честным взглядом.

У меня не было планов на будущее. Конечно, я думала о том, что скоро Берроуза поймают и я смогу выходить на улицу, заберу пса, а потом… А мыслей насчёт «потом» не было. После смерти родителей мне достался их дом, ещё была квартира от ИКВИ, но я не уверена, что она осталась в моей собственности.

Демиан нравился мне, это безусловно, но я боялась такого стремительного сближения. Вдруг я надоем ему? Вдруг что-то пойдёт не так? Иногда я думала о том, что у него было столько женщин… Не стану ли я лишь одной в череде?

– Левьер, я слышу, что в твоей голове, – Демиан мягко улыбнулся, обращая моё внимание. – Никогда бы не подумал, что ты станешь сомневаться после всего, через что мы прошли. Я расскажу тебе кое-что.

Я замерла, ожидая услышать что угодно: сарказм или попытку обесценить мою тревогу – всё, что Демиану часто было проще выдать, чем настоящие чувства. Но он сел ближе и взял мою руку в свою.

– Ты – та, перед кем я впервые за много лет не стал строить никого. Ни героя, ни монстра, ни того, кому всё по херу. Ты – единственная, кто увидела меня полностью… и не отвернулась. Даже когда должна была.

– Но… у тебя же были… женщины, – выдавила я,