Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

/Причина: гормональный шторм и потеря контроля над когнитивными функциями/

— Проклятье… — я выругался и коснулся пальцами левого глаза. Тот уже превращался в солидный фингал.

Полгода работы, медитаций и самоконтроля — и полпроцента долой за три минуты драки. Место силы дало мне бонус, а инстинкты уголовника тут же забрали часть полученной совместимости.

Я подошёл к разбитому рекламному щиту, используя его как зеркало. В отражении на меня смотрел приличный доктор с разбитой физиономией. Завтра в больнице будет много вопросов. Особенно у Полины. И особенно перед визитом губернатора. Ещё и кулаки сбил! Как же всё вовремя!

— Ну что, Астахов, — прошептал я сам себе, попутно вытирая кровь с костяшек. — Поздравляю с успешным испытанием навыков. Доктор с фингалом — это как раз то, чего не хватало нам для полного счастья.

Я поправил пиджак, подобрал упавшую сумку и зашагал к дому. Тело ныло, интерфейс выдавал мелкие ошибки, но где-то глубоко внутри предыдущий владелец тела явно был доволен. Ему драка очень понравилась.

А мне теперь предстоит за это расплачиваться.

Дома я первым делом скинул пиджак и бросился к зеркалу. Вид был паршивый. Левое веко уже начало наливаться из-за расплывающегося синяка, а костяшки на правой руке неприятно саднили. Если завтра я явлюсь в поликлинику в таком виде, мой авторитет рухнет быстрее, чем побитые мной гопники.

Придётся вспоминать всё, чему учили на курсе военно-полевой хирургии. Да и навыки с судебной медицинской экспертизы и травматологии тоже пригодятся. Благо я хорошо помню, что мы там учили много лет назад.

Первое правило при гематомах — холод, и чем быстрее, тем лучше. Я выудил из морозилки пакет с замороженным горошком, обернул его тонким кухонным полотенцем. Главное в этой ситуации — ни в коем случае не класть голый лёд на кожу, чтобы не получить обморожение тканей.

Затем прижал пакет к глазу. Пятнадцать минут держим, десять отдыхаем. Это сузит сосуды и не даст крови растечься под кожей.

С костяшками было сложнее. Они были сбиты, но, к счастью, кожа лопнула только в паре мест. Я тщательно промыл их антисептиком — хлоргексидином.

Никакой зелёнки или йода — эти старинные растворы потом не отмоешь и за неделю. Вместо этого я нанёс тонкий слой мази с гепарином на область вокруг ссадин и его же на сам синяк, чтобы ускорить рассасывание запёкшейся крови.

На утро запланировал тяжёлую артиллерию — компресс из бодяги. Это средство из речных губок раздражает кожу, заставляя кровь циркулировать быстрее. Так гематома, грубо говоря, вымоется. Рискованно, может вызвать покраснение, но у меня нет выбора.

Я лёг спать, ощущая, как под веком пульсирует тупая боль. В голове крутились мысли о том, как иронично устроена жизнь: я, человек, лечащий души, только что едва не вытряс душу из двух идиотов.

И самое паршивое — мне это почти понравилось. Этот «мистер Хайд» внутри меня был эффективен. Слишком эффективен. Нужно держать его на ещё более коротком поводке, иначе восемь с половиной процентов совместимости станут моей последней остановкой.

Утро началось с тонального крема. Я никогда не думал, что буду стоять перед зеркалом, аккуратно размазывая этот крем по коже вокруг глаза. Кстати, нашёлся он в ванной, кто-то из прошлых «постояльцев», видимо, забыл, когда прихорашивался. Да тут много чего было — целая полка бесхозной косметики, которую я ещё вчера думал выкинуть.

Но жизнь в Тиховолжске полна сюрпризов — это факт!

Слой бодяги за ночь сотворил чудо — отёк спал, осталась лишь желтовато-зелёная тень, которую удалось успешно замаскировать гримом. Костяшки я смазал прозрачным медицинским клеем БФ-6 — он затянул ранки тонкой плёнкой, ставшей почти невидимой, затем я сверху наложил легкий слой обычного детского крема, чтобы убрать блеск.

В поликлинику я зашёл с максимально невозмутимым видом. Надел свои очки — они создавали дополнительные тени, скрывающие огрехи макияжа. Но пройти мимо Митрия Эдуардовича Рудкова просто так было невозможно. Терапевт, прозванный в узких кругах «Митькой-душегубом», уже стоял в дверях своего кабинета. Будто специально меня ждал!

— Алексей Сергеевич! — его звонкий голос заставил меня поморщиться. — Постойте-ка. А что это у вас с лицом? Припухлость?

Рудков подошёл вплотную ко мне. Личное пространство для этого человека, кажется, не существует. Его глаза превратились в две любопытные лупы.

/Объект: Рудков М. Э. Статус: подозрительность, поиск социального доминирования. Эмоциональный фон: 72 % любопытства, 15 % скрытого злорадства/

— Доброе утро, Митрий Эдуардович, — я слегка склонил голову, чтобы свет из окна не падал прямо на загримированный глаз. — Конъюнктивит, знаете ли. Ужасно заразная штука. Вчера вечером почувствовал жжение, боюсь разнести заразу по отделению.

— Конъюнктивит? — Рудков недоверчиво хмыкнул, пытаясь заглянуть мне под оправу. — А припухлость больше на механическое повреждение похожа. И рука… Что у вас с ней? Почему вы её так держите?

Вот ведь зараза, лучше бы с таким вниманием пациентов осматривал!

Я заметил, что непроизвольно сжал правую руку в кулак. Система тут же выдала рекомендации.

/Расслабить кисть, снизить тембр голоса, использовать метод ложного откровения/

— Ах, это… — я вздохнул и понизил голос. — Честно говоря, Митрий Эдуардович, я вчера неудачно упал в ванной. Знаете эти старые чугунные корыта? Поскользнулся на мыле, ударился об угол полки. Глупость несусветная. Даже стыдно признаваться коллегам, поэтому и выдумал историю с конъюнктивитом. Вы же не станете разносить по больнице, что психиатр не может справиться с куском мыла?

Разумеется, станет. Но именно это мне и нужно.

Эмоциональный фон Рудкова мгновенно изменился. Злорадство сменилось превосходством. Ему понравилось, что я признался ему в своей «слабости».

/Статус объекта: удовлетворение. Уровень подозрительности снижен до 12 %/

— Ну что вы, Алексей Сергеевич! Мы же коллеги, — он снисходительно похлопал меня по плечу. — Всякое бывает. Правда, в нашем с вами возрасте координация страдать не должна. Молодые ещё! Аккуратнее надо быть. Ступайте, лечитесь. И конъюнктивит этот… Если вдруг он у вас и вправду есть… Вы уж покапайте чего-нибудь.

Я вежливо кивнул и быстро отступил в свой кабинет. Первая победа.

Полина уже была на месте. Она расставляла карточки пациентов и, как только я вошёл, вскинула голову. Её взгляд пробежался по моему лицу, задержался на очках, затем скользнул по забинтованным под рукавами халата кистям. Она замерла на секунду, её зрачки расширились.

Всё поняла. Женскую интуицию не обманешь. А уж если речь идёт о Полине — от неё вообще ничего не скроешь!

— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — тихо сказала она. В её голосе не было ни капли насмешки или лишнего любопытства. — Я сделаю чай. С ромашкой — говорят, хорошо