Путь Наставника - Игорь Ан

общем грохоте. Замок не поддался с первого раза. И со второго тоже. Не смотря на всю ржавчину и рыхлость металла, он держался. На третьем я разозлился и ударил так, что камень высек искру. Дужка треснула. Петля согнулась, но замок всё ещё висел на ней, цепляясь как клещ.

Я ударил ещё раз, чуть под углом. Дужка выскочила из цилиндра, и замок с глухим стуком упал в грязь, по ступенькам перед входом покатились внутренности механизма.

— Есть! — радостно выдохнул Гриша.

Я поднял замок, сунул в карман. Собрал и добавил к нему разлетевшиеся запчасти. Нечего оставлять за собой улики. Мало ли, кто решит проверить. Погнутые петли поправил камнем — несколько аккуратных ударов, и они снова выглядели почти целыми. Не идеал, но если патруль прочешет дворы, возможно, не заметит. Я сильно сомневался, что они сюда сунутся, но береженого бог бережет.

Дверь со скрипом открылась. Тяжёлая, на ржавых петлях. Вой сирены скрыл наше незаконное проникновение в чужие владения.

Мы зашли внутрь и прикрыли дверь.

И сразу на нас пахнуло запустением. Пылью, запахом старого промёрзшего дерева, которое не знало тепла много лет. И ещё чем-то — едва уловимым, сладковатым, от которого по коже побежали мурашки.

Я огляделся.

Мы стояли в небольшом коридорчике. Пол — каменная плитка, местами выщербленная, местами покрытая трещинами. Стены — когда-то светлые, а теперь серые от толстого слоя пыли. Под потолком — паутина. Густая, плотная, висевшая космами, как борода старого колдуна.

— Живучие тут пауки, — прошептал Гриша, оглядываясь.

Я шагнул вперёд.

Вряд ли пауки плели эту паутину зимой. Но раз она была, то значит в этом мире бывает лето. Иначе эти существа не расставляли свои ловушки, не будь того, кто в них мог угодить.

Короткий коридор вывел в комнату. Первый этаж. Гостиная, наверное. Или общая комната, где собирались, пили чай, вели неспешные разговоры. Когда-то.

В углу — камин. Большой, из тёмного камня, с чугунной решёткой и коваными кочергами на подставке. Всё под неимоверно толстым слоем пыли. Над камином полка. Пустая.

Рядом с камином — часы. Напольные, почти в человеческий рост. Деревянный корпус, потемневший от времени, с трещинами на пыльном лаке и глубокими потёртостями. Сквозь стекло на циферблате едва можно было различить стрелки. Но механизм в таких часах обычно простой. Уверен, если поднять гирьки и запустить маятник, часы оживут.

— Смотрите, — Гриша тронул меня за рукав и указал на стену.

На обоях — выцветшие квадраты. Более светлые, чем вокруг. Следы от рам. Здесь висели картины. Или гравюры. Их сняли. Давно, судя по тому, как пыль успела лечь на стены. Интересно, где они сейчас? В этом мире, видимо, любили украшать стены. Я видел это и в доме бабки. Но там картины были на месте.

Я подошёл ближе. Потрогал обои. Они шуршали, крошились под пальцами. Дом явно пустовал много лет. Странно, что его не вскрыли, не осмотрели вандалы или воры. Судя по всему, тут могло быть что-нибудь ценное. Хотя… где картины? Может, их как раз украли? Тогда зачем закрыли все двери?

— Странно, — сказал Куцый. — Картины снимают, когда переезжают. Или когда хоронят кого-то.

— Или когда хотели забыть, — добавил Гриша.

Мы прошли на кухню. Небольшая, с плитой, которая когда-то топилась дровами или углём, с раковиной и деревянным столом, на котором в ряд стояли перевёрнутые вверх дном тарелки. Словно их помыли, поставили сушиться, да так и оставили. Навсегда. В углу высился буфет. Похожий я видел в доме бабки. Только этот был очень пыльным.

Я подошёл и заглянул в первый попавшийся ящик. Столовые приборы аккуратно разложены по маленьким деревянным ящичкам. Тут же лежала пара ножей.

— Идём на второй этаж, — предложил я. — Может там есть что-нибудь поинтересней.

Лестница скрипела под ногами — даже под моим лёгким весом, даже под весом Гриши и Куцего, которые старались ступать на самые края ступеней, где доски были прочнее. Перила — точеные, с завитками — казались хрупкими, но держались.

Второй этаж выглядел менее запущенным словно его покинули совсем недавно. Вот только неизменно заросшие пылью поверхности выдавали давнее отсутствие хозяев.

Первая комната — ванная. Чугунная ванна на львиных лапах, раковина, ржавые краны, лопнувший бок чёрного титана. Похоже, в нем осталась вода, а потом замёрзла и порвала его. Зеркало с паутиной трещин, в которое смотреться можно было только если жить надоело. Глянешь в такое, а потом из него вылезут твои крохотные копии и начнут вязать по рукам и ногам, стараясь что-нибудь отрезать. Брр.

Вторая комната — спальня.

Я замер на пороге.

Здесь было по-другому. Словно застывшее пыльное ожидание.

Кровать двуспальная, с высоким деревянным изголовьем. Постель застелена. Чуть подвёрнутый уголок покрывала, взбитые, но давно просевшие от собственной тяжести подушки.

На тумбочке — пустой стакан. Рядом — книга. Старая, в кожаном переплёте, с закладкой на середине. Словно кто-то читал, отложил на минуту и больше никогда не вернулся.

На стене — пустота. Прямоугольники на обоях, как и внизу. И здесь когда-то висели картины. Много. Какие-то побольше, какие-то поменьше. Вся стена была ими увешана. А теперь — ничего.

— Будто хозяева должны были вернуться, — прошептал Гриша у меня за спиной. — А не вернулись. Мне тут не по себе, — признался он.

— Мне тоже, — пробормотал Куцый. — Будто в комнате мертвеца.

Я кивнул. Сам подумал о том же.

Странное место. Не просто заброшенное — покинутое навеки. Но… Слишком тщательно застелена кровать, слишком ровно стоят тарелки на кухне. Словно кто-то сотворил это с домом уже после смерти хозяина, но хотел, чтобы всё о нём напоминало.

На выходе из комнаты, я заметил платяной шкаф. Приоткрыл дверцу — внутри море одежды, на вскидку, в основном женская. Тут были не только платья, но и верхняя одежда, полный гардероб.

Мы спустились обратно. Наверху оставаться не хотелось. Может здесь и должно быть теплее, но озноб от увиденного пробирал похлеще холода внизу. К тому же, здесь есть камин. Если получится найти чем его растопить…

— Растопим? — спросил Гриша, опередив мои мысли.

— Давайте, — поддержал идею Куцый.

Гриша открыл заслонку. Принялся искать растопку и спички.

Что-то меня смущало. Я подошел ближе. От камина не тянуло холодом. Нет, и не должно, но…

Я наклонился, сунул голову в камин, взглянул вверх — темно. Судя по прямому дымоходу здесь и такому же наверху, можно было ожидать увидеть светлое пятно. Пусть не небо, если дымоход изгибался выше, но хоть что-то. Но я видел лишь совершенно непроглядную темень. Я подышал. Облачко пара возникло