Путь Наставника - Игорь Ан

что обычно зверей ловят быстро полчаса, час. А тут… И вообще, что за звери такие, что стены строить пришлось выше домов. И как эти звери ее прорывают? Вопросов много. Эх, жаль, что не получается воспользоваться знаниями Огрызка. Думаю, он многое мог бы рассказать.

Я смотрел в окно.

Пыль. Плотная пыль на стеклах. Сквозь неё можно было разглядеть солнце днем или яркую луну или уличный фонарь, если бы он был в проулке. Но сейчас за окнами стоял темный, непроглядный мрак.

Глаза слипались. Я помотал головой, встал, прошёлся по комнате. Размял плечи, шею. Сделал дыхание огнём — десяток циклов, пока лёгкие не заполнились колючим, холодным воздухом.

Потом снова сел к окну.

И вдруг — тени.

Мелькнули за мутным стеклом. Сначала одна. Потом вторая.

Может, показалось? Я потёр глаза.

Но тени не исчезали.

Они кружили где-то между домами, метались туда-сюда. Я слышал топот — приглушённый топот множества ног.

И вдруг… вспышка. Яркая, почти белая. Она заполнила проулок, выжгла угольные силуэты на темных стенах и исчезла.

Сирена выла. Еще вспышка! Вой не прекращался.

И тени не уходили.

Глава 18

Сирена выла, не переставая. Казалось, этот звук въелся в воздух, как угольная пыль, пропитавшая весь город.

Я сидел у окна и смотрел в мутное стекло. Сквозь черные грязные разводы ничего не было видно — только смутные вспышки, которые то разгорались, то гасли. Ни очертаний, ни фигур, ни понимания, что происходит. Изредка, когда вспыхивало совсем рядом я видел что-то, как мне казалось, похоже на силуэты каких-то животных.

Хотелось протереть стекло, выглянуть наружу, разглядеть, что происходит. Но я не решался. Если там, снаружи, — стезевики, бьющие зверей, они могут заметить движение в тёмном окне. А заметив — заинтересоваться. А заинтересовавшись — прийти проверить. А проверив — найти троих беспризорников в чужом доме.

Нет уж. Лучше слепое наблюдение, чем рискованные открытия.

Гири на часах опустились почти до самого низа. Я прикинул — ещё немного, и пора будет снова поднимать их.

И тут я услышал тихие и осторожные шаги.

— Не спится? — спросил я не оборачиваясь.

— Твоя смена почти кончилась, — ответил Гриша, подходя к окну и указывая на стрелки часов. Голос у него был сонный. — Решил, что лучше уже не засыпать, потом просыпаться будет сложнее. А раз уж сам глаза продрал, всё лучше.

Я подвинулся, освобождая место у окна. Гриша присел рядом.

— Видно что-нибудь? — спросил он.

— Только вспышки. И тени.

— Стезевеки их лупят, — уверенно сказал Гриша. — Я видел, как-то раз… издалека. Но почему так долго?

Он зевнул, посмотрел на часы, поморгал. Я снова немного удивился насколько хорошо вижу в темноте. Гриша замолчал, прислушиваясь к сирене, к редким звукам, которые долетали с улицы.

— Странно, — сказал он наконец. — Обычно они быстро управляются. Полчаса, час. А тут…

— Уже почти шесть часов, — подтвердил я.

Даже звук сирены уже давно перестал раздражать, а казался чем-то естественным и постоянным.

Гриша помолчал, потом добавил:

— Наверное, в Диких Землях и впрямь что-то происходит. Что-то изменилось. Зверей стало больше. Или они стали сильнее. Не знаю.

Он снова помолчал только поёжился.

И впрямь, странно. Я не знал, как оно бывает, но судя по тому, что я успел услышать от Гриши о стезевиках, по тому, что я видел сам. Чёрт! Да тот стезевик, который разговаривал со мной и двигался очень быстро… он производил мощное впечатление. Какие же должны быть звери, чтобы такой с ними не справился? Я помню своё ощущение почти полной беспомощности перед ним. Что же будет, если я вдруг встречу зверя на улице? Он растерзает меня, пока я только подумаю, что нужно бы сбежать?

Мы сидели молча. Вспышки становились реже. Сирена всё выла, но в её вое появилась какая-то усталость, что ли. Я прекрасно понимал, что это всё в моей голове. Сирена не может устать, но мысли уже плыли, становились неверными. Я чувствовал, что вот-вот отключусь.

— Иди спать, — сказал Гриша, заметив моё состояние. — Я дальше подежурю.

Я кивнул, поднялся, размял затёкшие ноги. Подошёл к часам, подтянул гири — цепочка тихо звякнула, грузики поползли вверх. Маятник качнулся, отсчитывая новый отрезок времени.

Мысли путались, смешивались с тиканьем часов и где-то на грани сна превращались в бесформенные образы. А потом — провал.

Разбудил меня Куцый.

— Огрызок, — шепнул он, тронув за плечо. — Вставай.

Я открыл глаза. В комнате было серо. Словно в молоко добавили совсем немного чернил и взболтали. А потом равномерно размазали по стенам, полу, потолку, даже по воздуху. Предрассветные сумерки.

Сирены не было.

— Тихо, — сонно пробормотал я.

Куцый покивал.

Я прислушался. Тишина. Настоящая, глубокая, такая, что звон в ушах стоит.

— Кончилось, — кивнул Куцый.

— Ты всю смену продежурил?

— Ага. Часы подзаводил два раза. Сейчас уже рассветёт скоро.

— Молодец, — похвалил я его.

Куцый смущённо улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

— Мне в лавку пора. Мастер ругаться будет, если не приду. И так вчера из-за тревоги рано закрылись.

— Помнишь, что делать, если котельников увидишь? — спросил я.

Куцый кивнул, загибая пальцы:

— Если увижу пацанов — уйти в лавку. Если спросят — я тут работаю, мастер за меня заступится. Если попытаются схватить — кричать, что приведу чёрных. Я всё помню, — сказал Куцый и уже собрался уходить, но я остановил его.

— Погоди. Сначала зарядка. И поесть надо.

Мы разбудили Гришу. Все трое, зевая и кутаясь в тряпки, встали в круг посреди комнаты.

— Всё, что делали вчера, повторим, — сказал я. — Важно, чтобы дыхание было на рефлексах, без подключения головы. Чтобы стало естественным для вас во время занятий.

Куцый уже не сбивался, дышал ровно. Гриша работал уверенно, с ленцой, но без откровенной халтуры.

Разогрев и растяжку мы выполнили быстрее, чем вчера, времени было не так много.

Я достал вторую рыбину, отрезал от нее половину. Разделили на троих. Если найдем еду к вечеру — отлично. Если нет, сможем подкрепиться перед сном.

Пока жевали, я спросил:

— Куцый, а почему у ваших конкурентов уголь дороже?

Куцый прожевал, сглотнул.

— Потому что лучше, — сказал он как само собой разумеющееся. — Мастер наш со старым поставщиком повздорил, и тот теперь нам не возит. А у нового — так себе уголь. А у тех, в другой лавке — настоящий каменный. Он дольше горит и жарче. В холодные ночи это важно. Покупатели знают, потому и платят больше.

— Так чего ж ты мне вчера про антрацит втирал? — спросил я усмехнувшись.

— Мастер велит. Если слушает,