Путь Наставника - Игорь Ан

— Полмешка заберу. Если гореть будет так, как вы обещаете, — сказал он, — приду за добавкой.

Угольщик уже складывал в уме и подсчитывал выгоду, его глаза жадно горели. Он что-то принялся бормотать покупателю, пока Куцый отсыпал ему половину мешка.

— А вы в угле разбираетесь? — спросил я, не сводя взгляда с к его рук. Мелкие шрамы и ожоги могли говорить об одном.

— Кузнец я, — ответил он. — Из кузнечного цеха. Нам хороший уголь нужен. А возят всякую дрянь.

Я кивнул, подошёл к ведру с антрацитом, взял кусок побольше, протянул ему.

— А как вам этот?

Кузнец взял, повертел, поскрёб ногтем, поднёс к свету, осмотрел блестящую сторону.

— Антрацит, — сказал он. — Настоящий. Откуда?

— Нашёлся, — ответил я.

— Сколько?

— Восемь копеек ведро.

Угольщик за спиной зашипел, закашлялся — мол, ты что, с ума сошёл, кто ж такие цены ломит. Но я не обернулся.

Кузнец молчал. Смотрел на антрацит, на меня, снова на антрацит.

— Дорого, — сказал он.

— Но оно того стоит, — ответил я. — Ведро такого угля легко заменит мешок обычного. Цена та же, а возни с ним меньше. Жар будет держаться отлично. И копоти меньше.

Кузнец хмыкнул:

— Откуда знаешь такое, пацан?

Я пожал плечами.

— Не был бы ты такой хилый решил бы, что в подмастерье напрашиваешься.

Я усмехнулся. Нет уже, кузнецом я становится точно не собирался.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Беру. Если всё так, как ты говоришь, я своим закупщикам посоветую. Может, и крупную партию возьмём. Сможете поставить?

Я посмотрел на угольщика. Тот едва не подпрыгивал на месте. Не знал куда деть руки и поэтому заламывал их, как барышня. Смотрелось забавно. Потом он кивнул — быстро, жадно, не раздумывая.

— Конечно, конечно! Всё будет, — затараторил он. — Обо всём, при надобности, сговоримся.

Кузнец ушёл с ведром антрацита и половиной мешка каменного угля. Заплатил 12 копеек и даже не торговался. Кузнечный цех, видимо, небедно жил. Судя по тому, что я видел в городе, заказы у них имелись.

Угольщик смотрел на меня круглыми глазами.

— Ты… ты… — забормотал он. — Это ж… мы…

От переизбытка чувств он размахивал руками.

К концу дня перебранный уголь закончился, раскупили его быстро. В основном брали по полмешка на пробу. Но я был уверен, что они вернутся за добавкой совсем скоро. Под вечер заявились ещё несколько человек с листовками — пришлось отказать, сказать, что уголь будет завтра. Люди огорчались, но соглашались ждать.

Гриша и Куцый стояли в стороне, смотрели на меня, на угольщика, на покупателей. Гриша — всё ещё подавленный, но мой разговор с кузнецом и вид пританцовывающего угольщика его явно приободрил. Куцый смотрел на меня с удивлением и восхищением.

— Всё, — сказал я, вытирая руки о тряпку. — День кончился.

Угольщик подошёл ко мне, сунул руку за пазуху и достал шкатулку.

— Забирай, — сказал он. — Честно отработал.

Я взял шкатулку, кивнул угольщику, тот кашлянул, словно хотел что-то сказать.

— Слушай, Огрызок… — наконец произнёс он. — А ты не хочешь… ну, продолжить? Сортировку эту… угля?

— Хочу, — сказал я. — Но не за спасибо.

— Понимаю, — угольщик покряхтел. — Еда будет, сколько скажешь.

Я улыбнулся.

— И не за еду.

— Тогда как? — он выглядел озадаченным.

— Подумайте до завтра, — сказал я. — Деньги счёт любят. Посчитаете сколько платить сможете. Если решите, что оно того стоит, то завтра договоримся.

Угольщик даже ничего не сказал, просто покивал, почесал пузо, отошёл к своей лавке.

Похоже, ему непривычна была сама мысль, что беспризорникам можно платить монетами. Но это его проблема, пусть привыкает. Даже по простым прикидкам, я ему нехилую прибыл сделал. Так что поделиться ей вполне разумно, если хочешь больше. Я сильно сомневался, что сам он станет сортировать уголь, а найти, да ещё быстро, кого-то кто в нём разбирается — тоже не так просто. А значит, у меня, считай временная монополия.

А мне… мне теперь было с чем идти на стрелку в котельную. Я мог предложить котельникам не только научить драться, как замыслил сначала, но и настоящую работу. Не за случайные подачки, а за реальные деньги. Но это если угольщик согласится. Но я знал, что он пойдет на это. Видел огонь в его глазах. Угольщик хоть и жадный, но считать умеет. Быстро прикинет что к чему.

Я повернулся к Грише и Куцему.

— Идём домой. У нас ещё есть чем заняться.

По пути мы заскочили к Марфе, занесли свечи и получили деревянную коробочку с завернутой и ещё горячей картошкой внутри.

— Только туесок верните в следующий раз, — попросила она.

— Обязательно, — пообещал я, выходя на улицу.

— А заниматься-то во дворе вы будете? — спросила Марфа.

Похоже, ей было интересно, как это выглядит.

— Будем, но пока у нас есть место. Если что, обратимся.

Она покивала.

— Ага-ага, ясно. Завтра заглянете? Надо бы двором заняться и дров наколоть. С меня, как всегда. Не обижу.

Завтра у меня планировался тяжелый день, но я мог отправить ей на помощь Гришу. Он видел, как я колол дрова — справится. Думаю, даже если у него получится не так ровно, как у меня, Марфа не обидится. Конечно, Гриша захочет пойти со мной в котельную, но Кость его не упоминал, а значит я его не возьму на стрелку. Помочь он мне ничем не сможет, а вот помехой стать — легко.

— Что-нибудь придумаем, не оставим вас без помощи, — пообещал я.

Марфа заулыбалась.

В доме было холодно. Ещё холоднее, чем утром — воздух не успел прогреться за день, а ночь обещала быть морозной.

Гриша и Куцый, не сговариваясь, отправились наверх за одеждой для лежанок. Не помню, чтобы мы их убирали, но утро было суматошное, а я мог сделать это на автомате. Всегда, когда оставался в гостях, утром собирал и складывал постельное бельё. Это как сказать спасибо за ночлег.

Я смотрел на мальчишек, на их руки, на то, как они двигаются — вяло, неуверенно, без силы. Слабые. Неподготовленные. Все мысли мой сейчас были заняты этим. Вспомнил, как Гриша тащил ведро воды. Как Куцый мучился с мешками угля. Тяжело, что тут скажешь. И если полмешка он мог довольно спокойно осилить, то целый был уже проблемой.

— Встаньте, — сказал я.

Они замерли, посмотрели на меня.

— Встаньте, — повторил я. — Будем заниматься.

— Сейчас? — удивился Гриша. — Спать же надо. Завтра у нас сложный день.

— Знаю, но это ничего не меняет. У вас должна появиться привычка заниматься. Не один раз, а потом забыл, поленился, пропустил. Нет! Каждый день. Каждый раз, когда есть