Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

двойных отверстий, пробивавшихся явно одновременно сразу в небольшой стопке дирхемов, скорее можно трактовать совершенно иначе: специально отобранные по весу монеты нанизывались на проволоку или крепкую нить и такие связки соответствовали каким-то более крупным денежным единицам (идея С. С. Ширинского). В таком случае показательно, что суммарный вес пробитых монет клада из Титчихи всего лишь менее, чем на 1 г, легче расчетного веса гривны в 51,16 г, а общий вес клада на ту же величину легче устанавливаемого нами ниже арабского варианта этой гривны — 59,7 г, т. е. веса 20 стандартных дирхемов. Между тем клад относится ко времени (первая половина X в.), когда, по В. Л. Янину, на Руси еще господствовала гривна в 68 г.

Не убеждает и предложенное историком объяснение происхождения кунного счета. Оно исходит из естественного постулата, что в основе древнерусского денежно-весового счета должен был лежать дирхем — серебряная монета, безраздельно доминировавшая на территории Восточной Европы с конца VIII по конец X в., но в итоге соскальзывает на предположение, будто первоначальной древнерусской куной явился не этот господствовавший дирхем весом ок. 2,9-3,0 г, а его существенно более легкая разновидность африканской чеканки весом ок. 2,7 г, при помощи некоей волшебной процедуры выделенная из общей массы куфического серебра в течение весьма ограниченного периода — первой трети IX в. Это не мешает В. Л. Янину в дальнейшем иллюстрировать свое положение о дирхеме как куне материалами древнерусских кладов IX—начала X в., где абсолютно преобладающей весовой группой являются как раз стандартные дирхемы в 2,9-3,0 г (Янин, 1956, с. 110-112, рис. 18-20; с. 123-125, рис. 25-28). Исследователь полагает, что такое потяжеление сравнительно с весом гипотетической первоначальной куны было недостаточным для того, чтобы повлиять на сложившийся счет (там же, с. 110-111). С этим трудно согласиться, так как 25 подобных стандартных дирхемов давали вес 2,9(3,0)×25=72,5(75,0) г, что на полтора-два дирхема тяжелее исходной величины в 68 г, в которой оказывается не 25, а всего лишь примерно 23 куны-дирхема. Едва ли такую разницу можно признать несущественной.

В. Л. Янин, безусловно, прав, делая вывод, что в древнерусских кладах первой половины X в. наблюдается сортировка монет, выбраковка слишком легких и слишком тяжелых экземпляров, в результате которой весовые диаграммы кладов приобретают «стройность» в отличие от «размазанной» диаграммы арабского чекана этого времени в целом (там же, с. 114-116). хотя трудно согласиться с тем, что такая выбраковка происходила будто бы на глаз, без весов. Ведь В. Л. Янин предпочитает говорить не о сортировке монет, а об их чуть заметном обрезании («стрижке»), когда от всякой, как тяжелой, так и легкой монеты, отрезался примерно одинаковый по визуальной оценке сегмент. Факт «стрижки» отрицать невозможно, но в то же время совершенно ясно, что с помощью такой процедуры нельзя превратить «пологие» весовые диаграммы в пикообразные; единственное, к чему она может привести — это к параллельному смещению «пологой» диаграммы в сторону уменьшения веса на величину, равную примерному весу отрезавшегося сегмента. Далее, приводимые самим В. Л. Яниным материалы показывают, что в ходе сортировки на древнерусской почве отбирались монеты с весом именно в 2,9-3,0 г, т. е. стандартные дирхемы IX в., а вовсе не экземпляры с весом, приближавшимся к предполагаемой норме первоначальной куны — ок. 2,7 г. Небезупречно, как мы видели, и построение исследователя в отношении другой фракции гривны — ногаты.

Итак, наиболее прочным звеном в теории В. Л. Янина выглядит положение о гривне «Русской Правды» весом ок. 51 г. Сильным аргументом в пользу именно такой нормы гривны служит вес древнерусских гирек. В полной мере материал весовых гирек еще не собран и не проанализирован. Однако уже имеющихся данных достаточно для утверждения, что по крайней мере наиболее распространенная разновидность гирек (так называемые сферические или бочкообразные гирьки) имеет вес, кратный величине ок. 2 г, т. е., как можно полагать, калибрована в соответствии с нормой куны в системе 51-граммовой гривны (там же, с. 175-178). Дополнительные соображения относительно веса, вероятно, лежащего в основе сферических гирек, будут высказаны нами ниже. При гривне в 51 г наличный археологический материал вполне удовлетворительно объясняет и модификацию древнерусского денежно-весового счета, представленную «Пространной Правдой» — переход от 1/25 к 1/50 фракции гривны, т. е. от куны — к резане. После того как с рубежа X–XI вв. арабское серебро на древнерусских землях было вытеснено западноевропейским, ходовой монетой здесь стал денарий, вес которого в XI в. в общем колебался вокруг величины ок. 1 г (Бауер, 1937, с. 232-233, табл. 2, 3; Потин, 1968, с. 80), иными словами, примерно совпадал с весом резаны в системе гривны в 51 г, что и обеспечило счету на резаны решающее преимущество.

Вместе с тем гипотеза о гривне в 51 г в той форме, в которой она предложена В. Л. Яниным, имеет, как уже отмечалось, один роковой, на наш взгляд, изъян: остается совсем непонятным ее происхождение. Неясно, почему расшатывание веса дирхема в X в. должно было повести около середины этого столетия к появлению новой гривны. Да, оно обязано было de facto отменить практику приема дирхема на счет и заставить перейти к приему монет по весу, на что справедливо указал В. Л. Янин (1956, с. 139-140). Но при весовом приеме серебра величина гривны уже не имела никакого значения, и гипотетическая традиционная гривна в 68 г при таких условиях была бы столь же приемлема, как и гривна в 51 г. По мнению В. Л. Янина, еще одной причиной перехода на гривну именно в 51 г стала ее связь с «нормой веса, принятой в торговле с Западной Европой» (там же, с. 204), т. е., очевидно, с фунтом в 409 г. Но и это предположение вызывает сомнения. Величина в 68 г так же хорошо вписывается в систему фунта, как и 51-граммовая гривна (68,22×6=409,31 г), и в этом смысле последняя не обладает никакими преимуществами (на эту сторону дела мы уже обращали внимание). Весьма важным представляется также следующее обстоятельство. Можно согласиться с В. Л. Яниным, что относительно широкое распространение гирек-разновесов, упомянутых выше, именно со второй половины X в. вызвано переходом на весовой прием монетного серебра. Но для выяснения нормы, лежащей в основе гирек, были бы важны и более ранние находки (пожалуй, даже в первую очередь они), пусть и единичные, если они ориентированы на ту же норму, что и позднейшие материалы. И вот оказывается, что отдельные находки, вполне аналогичные бочковидным гирькам, калиброванным, как считает и В. Л. Янин, по