Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

ок. 327 г : 12×15 = ок. 409 г). Вторая из приведенных в «Капитулярии» пропорций остается приблизительной, но очень близкой к расчетной величине: «вассал, владеющий тридцатью дворами», должен был бы платить в 3 раза меньше, чем «владеющий стами дворами», т. е. 5 солидов : 3.1/3 = 1,5 солида = 1,5×1/20 фунта = 3/40 фунта; это лишь чуть больше, чем 1 унция = 1/15 фунта = 3/45 фунта, что неудивительно — ведь такую же сумму платили и владевшие большим количеством дворов (до пятидесяти). Эти наблюдения делают, по нашему мнению, второе из рассмотренных толкований унции «Капитулярия о епископах» единственно вероятным, в отличие от первого, которого придерживался, например, такой авторитет, как Б. Хиллигер, высчитывавший на его основе Карлов фунт в 300 денариев (по 15 денариев в солиде!) (Hilliger, 1900, s. 202), или X. Виттхёфт, пытающийся спасти его с помощью чрезвычайно искусственных построений, других решений даже не рассматривая (Witthöft, 1984, s. 77-81).

Итак, новый Карлов фунт в 15 римских унций равнялся иракскому фунту (ратлю), превышая римский фунт в 12 унций на 1/4 последнего. Этот вывод вполне согласуется с данными о весе пореформенных денариев, выпущенных при Карле и его преемниках: этот чекан, остававшийся в целом довольно стабильным по крайней мере вплоть до начала X в., явно тендирует к величине ок. 1,7 г (ок. 409:240= ок. 1,7); см., например: Morrison, 1963, р. 414-424, tabl. I-X; или диаграммы №66-67, выполненные по материалам К. Моррисона, в кн.: Suchodolski, 1982, s. 208; вес в 1,7 г представлен как итог дискуссии о Карловом денарии Ф. Грирсоном (Grierson, 1965, р. 527). Попытки нумизматов высчитать фунт, исходя только из статистических оценок веса сохранившихся монет, который неизбежно колеблется в известных пределах, едва ли оправданны, так как спорны сами методики обработки статистического материала. Распространенному методу весовых диаграмм — «frequency tables», «Frequenzmethode» (распределение монет по более или менее дробным весовым группам и выявление статистических «пиков») противостоит метод ориентировки на наиболее тяжеловесные экземпляры («best coin method»), отстаиваемый X. Мискимином (Miskimin, 1967, p. 35-52), который пришел с его помощью к выводу о Карловом фунте в 16 римских унций (ок. 489 г) (ср. полемику: Metcalf — Miskimin, 1968, p. 296-298, 333-334). В свою очередь, предпочтение разных приемов в рамках метода весовых диаграмм способно дать существенно разнящиеся результаты; так, К. Моррисон в работе 1963 г. писал о фунте ок. 408-409 г (см. выше), а через четыре года в своем пособии по нумизматике каролингского периода предпочитал уже величину ок. 398 г (Morrison — Grunthal, 1967, p. 59 etc.). Ввиду такой принципиальной неоднозначности, считаем единственно правильным опираться на вдумчивую интерпретацию письменных источников, поверяя их археологическим материалом, и в дальнейшем будем исходить из теоретической величины Карлова фунта в 15 римских унций. Принимая за норму римского фунта вес в 327,45 г (Hultsch, 1882, s. 159-161), как то чаще всего делается в нумизматике, хотя и сознавая некоторую условность этой величины (существуют и иные оценки веса римского фунта — 322,56 г [Naville, 1920, p. 257-258], 326,16 г [Охе, 1942, s. 191] и др.), получим для Карлова фунта вес 327,45:12×15=409,31 г; им мы и будем пользоваться в наших расчетах. Вопрос о том, почему Карл пошел на введение нового фунта и почему этот последний составил именно такую величину, в полной мере не решен в науке. Тезис С. Болина о заимствовании Карлом Великим багдадского ратля вызвал активную критику, хотя преимущественно потому, что шведский историк, развивая взгляды школы А. Допша, выступил с теорией широкого присутствия арабской валюты в державе Каролингов, которая играла якобы роль посредника между арабами и севером и востоком Европы, пока в IX в. не установились непосредственные связи последних с арабским миром (Bolin, 1953, р. 8-25). Для наших целей, впрочем, достаточно принять к сведению вес нового фунта и нового денария (409,31:240=1,705 г).

Благодаря усилиям властей, этот новый денарий и соответственно счетный солид стоимостью ок. 20 г серебра (1,705×12=20,46 г) быстро стали господствующими на всей территории Франкского государства. Сам термин «новые денарии» («isti novi denarii») впервые встречается в постановлениях Франкфуртского синода 794 г. (MGH LL Сарр., 1, №28, cap. 5, р. 74), и целый ряд последующих распоряжений короля (а затем императора) были направлены на повсеместное утверждение новой монеты, угрожая 15-солидовыми штрафами и телесными наказаниями за отказ принимать ее, а также конфискацией всякой иной монеты, если она будет употреблена как средство платежа (см., например, капитулярий Людовика Благочестивого [814—840] от 823/5 г.: ibid., 2, №150, cap. 20, р. 306). Задолго до времени издания «Раффельштеттенского устава» новый Карлов денарий стал единственной серебряной монетой, имевшей хождение на территориях, подвластных франкам. Таким образом, приходится отметить первую особенность употребляемой в «Уставе» системы денежных единиц — удивительное отсутствие в ней денария. Этот замечательный факт требует объяснения, тем более что еще при императоре Людовике Благочестивом, в 820-е годы, в Баварии, а именно в Регенсбурге, началась собственная чеканка каролингских денариев (Sydow, 1961, s. 90-91; Prinz, 1967, s. 295; о регенсбургском чекане в целом см.: Sperl, 1928; Hahn W., 1976). В историографии такого объяснения мы не находим.

В связи с тем, что счет на денарии отсутствует также в «Баварской правде» (единственное упоминание денария в этом памятнике — Lex Baiw. IX, 2, р. 368 — носит характер глоссы), может сложиться впечатление, что денежный счет «Устава» не знает денария вследствие своей общей архаичности. В самом деле, суммы штрафов в «Баварской правде» разверстаны в солидах, тремиссах и сайгах. Именно эти номиналы встречаются и в «Раффельштеттенском уставе». Хотя происхождение и стоимость сайги в разное время и в разных областях не лишены некоторой загадочности (Dümmler, 3, s. 533; Waitz, 2/2, s. 313; Boretius — Krause, 1897, p. 251, not. 23; Luschin von Ebengreuth, 1897, s. 275; Schröder, 1904, s. 343; Gebhart, 1955, s. 55-56; Jung, 1977, s. 48), все же ясно, что это — древняя специфически южнонемецкая денежно-весовая, преимущественно баварская, единица, которая в своем баварском варианте занимала в системе фунта то же самое место, что и скандинавский эртуг, будучи равна 1/48 части фунта или 5 новым денариям (Назаренко, 1993б, с. 94-95, коммент. 47). Такая стоимость сайги указана в «Грацской глоссе», к «Баварской правде», о которой у нас еще будет речь. Во всяком случае, применительно к сайге «Раффельштеттенского устава» данные «Грацской глоссы» выглядят предпочтительнее, чем отождествление сайги с денарием на основании «Алеманнской правды» («saiga est quarta pars tremissi, h[oc] e[st] denarius unus»: Lex Alam.