История и философия монергизма. Том 1. - Евгений Александрович Жуков

Климент Александрийский

«Премудрость, благость и всемогущество Божие проявляются не только в том, что от них проистекает добро (ибо таково уж существо Божие, подобно тому как природа огня состоит в том, чтобы жечь, а природа света — освещать), но также и в том, что они в силах обратить во благо даже действия злокозненные и извлечь пользу из того, что кажется негодным. Так мучения могут пойти во благо мученикам» (Строматы. 1. 17. 86. 3[218]).

«“Добродетель, силою которой держится Церковь, — говорит Пастырь[219], — есть вера; именно благодаря ей спасаются избранные Богом”» (Строматы. 2. 12. 55. 3[220]).

«Однако Церковью мы назовем не здание, но собрание избранных. И это будет храм, достойный вмещать Божественное величие и славу» (Строматы. 7. 5. 29. 4[221]).

«Он есть Господь вселенной и Спаситель всех людей, а не только некоторых из них. Он распределил дары своего милосердия каждому в меру его способностей и всем уделил Он от Своих благодеяний — эллинам и варварам — и тем из них верным и избранным, кто был заранее предопределен и в надлежащее время призван» (Строматы. 7. 2. 6. 6[222]).

«Возможно, пророчество, говоря это, намекает на нас, определенных (буквально — узнанных (ἐγνωσμένους)) у Бога к вере прежде сотворения мира, ныне же — младенцев, по недавно исполнившейся воле Бога: мы сделались новорожденными по призванию и спасению» (Педагог. 1. 7. 59. 3[223]).

«Итак, неразумно считать, будто вера есть нечто обыкновенное, легкодоступное, вульгарное и, кроме всего прочего, нечто случайное. Если бы она была человеческим измышлением, как считают эллины, то давно бы уже иссякла. На самом же деле она с каждым днем распространяется все дальше и шире, и нет места, где бы ее не было. Следовательно, я имею все основания утверждать, что она, будучи ли основанной на естественной любви, или, как говорят клеветники, на страхе, есть нечто Божественное, ибо никакие земные пристрастия не могут ее пересилить и никакой сиюминутный страх не в силах ее разрушить» (Строматы. 2. 6. 30. 1–2[224]).

«Не подобает, чтобы друг Бога, которого Бог предопределил (προώρισεν) прежде устроения мира к участию в высшем усыновлении, предавался удовольствиям или страхам и был всецело занят усмирением страстей» (Строматы. 6. 9. 76. 3[225]).

Тертулиан

«Твое сословие и магистрат, и само название места собраний — Церковь Христа. Ты принадлежишь Ему, будучи записан в книгу жизни» (О венце воина. 13. 1[226]).

«Тебе ничем не помогает Исаия, когда говорит: Всякая плоть — трава; и еще: Всякая плоть узрит спасение Божье, — ибо здесь он различал исход, а не субстанции. Кто же не допускает в суде Божьем двух приговоров — спасения и наказания? Всякая плоть — трава, — та, которая обречена (destinatur) огню; а всякая плоть узрит спасение Божье, — та, что назначена (ordinatur) к спасению» (О воскресении плоти. 59[227]).

С одной стороны, само понятие предопределения присутствует повсеместно. Климент Римский говорит об «избранных Божиих», о благодеяниях, «приготовленных прежде рождения нашего». Игнатий Антиохийский пишет о Церкви, «прежде век предопределённой» (προωρισμένῃ). Климент Александрийский упоминает тех, кто «определены у Бога к вере прежде сотворения мира». Афанасий рассуждает о благодати, «уготованной во Христе прежде времён вечных».

С другой стороны, когда отцы обращаются к экзегезе ключевых текстов — Рим. 8:29, Рим. 9:11–13, Рим. 11:2 — они неизменно толкуют «предузнал» как «предвидел». Ориген пишет, что знание Бога «достигает тех, кто предузнанием Бога были предизбраны по той причине, что достойно будут жить». Структура аргумента типична: избрание основано на предвидении будущих заслуг.

Однако те же самые отцы учили о передаче греха Адама потомкам, о неспособности падшего человека к спасительному добру, о предваряющей благодати как необходимом условии всякого движения к Богу. Амвросий Медиоланский писал: «Пребывание [в добре] “зависит не от желающего или старающегося человека”, поскольку это не во власти человека, “но от милующего Бога”» (Толкование на псалом 118. 10. 35[228]). Иероним утверждал: «Если мысль и чувство подаются Богом… то где тогда гордая похвальба одним только человеческим свободным решением?» (Разговор против пелагиан. 2. 27[229]).

Эти положения содержат в себе зерно учения о безусловном предопределении, хотя сами авторы не развили его до логического завершения. Ход рассуждения прост:

Если человек мёртв по преступлениям и грехам, он не способен ни принять, ни отвергнуть дар благодати — мёртвый не выбирает.

Если Бог делает человека способным уверовать, а не все люди веруют, то очевидно, что не всех Бог делает способными.

Если не всех, то существует определённое число тех, кого Бог избрал к спасению.

Если Бог сотворил всё по предвечному замыслу, то это число было определено прежде создания мира.

Таким образом, учение о безусловном предопределении есть логическое следствие учения о предваряющей и действенной благодати. Даже если бы Новый Завет не упоминал предопределение более двадцати раз, даже если бы не существовало стройного учения Рим. 8–11, безусловное избрание было бы необходимым выводом из сотериологических предпосылок, которые отцы принимали.

Но Новый Завет несомненно учит безусловному предопределению. Послание к Римлянам 9:11–13 говорит об избрании Иакова «когда они ещё не родились и не сделали ничего доброго или худого, дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего». Послание к Ефесянам 1:4–5 утверждает: «Он избрал нас в Нём прежде создания мира… предопределив усыновить нас». Второе послание к Тимофею 1:9 свидетельствует о благодати, «данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времён».

Апостольское учение не допускает двусмысленности: избрание предшествует вере, а не основывается на ней; благодать производит веру, а не отвечает на неё; спасение целиком укоренено в суверенном изволении Бога.

Если поставить вопрос прямо: учила ли Церковь до Августина безусловному предопределению? — необходимо ответить: нет, не учила. Либо отцы упоминали предопределение, но толковали его в смысле предвидения заслуг, либо не раскрывали вообще учение о предопределении. Они исповедовали предваряющую благодать, но не делали из неё логически необходимых выводов.

Учили ли этому апостолы? Несомненно учили. Текст Писания не оставляет места для иного понимания.

Следовательно, отцы до Августина заблуждались в истолковании апостольского учения о предопределении? Если речь идет об отцах, которые учили предзнанию, то да, несомненно заблуждались. Это очевидный вывод, которого не следует избегать из ложного пиетета перед древностью. Древность сама