Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

Снизу раздались крики. Несколько человек бросились врассыпную, спасаясь от воздушного потока. Кто-то всё-таки открыл огонь — пуля глухо стукнула по фюзеляжу в районе хвоста.

Приборы молчали. Значит, ничего важного не задело. Это хорошо.

Мы быстро набирали высоту. Крыша с бегущими по ней бойцами уменьшалась, здания комплекса сливались в серый лабиринт, а потом и вовсе остались внизу.

Получилось.

Я выровнял курс и впервые за долгое время позволил себе нормально вдохнуть. Получилось плохо — рёбра тут же напомнили о себе, — но сам факт радовал.

За спиной царила тишина. Люди, только что ставшие соучастниками угона вертолёта у собственных союзников, пытались понять, что произошло и зачем они вообще полезли следом.

Первым не выдержал Рокот.

— Куда мы летим⁈ — крикнул он, перекрывая гул винтов. — И какого чёрта вообще происходит, Антей?

Я промолчал. Сейчас все мои усилия были сосредоточены на пилотировании. Я держал машину на курсе и смотрел вперёд, на затянутое тучами небо над разрушенной Москвой.

— Антей, твою мать! Может, объяснишь, что происходит? — прогудел Молот.

Я вздохнул. Ладно, ребята, вы действительно заслужили объяснение.

— Мы летим к Плесецкому. Нужно закончить с ним раньше, чем туда доберётся Демьянов. Раньше, чем «Феникс» заберёт то, за чем охотился последние пять лет.

Позади снова стало тихо. На этот раз люди молчали уже не от удивления. Переваривали услышанное и, наверное, понемногу начинали понимать, во что именно я их втянул.

Гэл устроился у моих ног и тихо заскулил.

Похоже, даже пёс понимал: ничего хорошего впереди нас не ждёт.

Впрочем, когда было иначе?

Глава 20

Вертолёт шёл над руинами, держась чуть выше уцелевших высоток. Поднимать машину дальше я не хотел: на фоне неба нас было видно хрен знает откуда. Чересчур снижаться тоже не стоило: внизу всё ещё хватало людей, способных от скуки пальнуть по чужому борту из чего-нибудь крупнокалиберного. Только этого нам сейчас и не хватало, ага…

Под нами медленно проплывала Москва — серые коробки домов, заросшие проспекты, выгоревшие кварталы. Ржавые машины до сих пор стояли в пробках, начавшихся пять лет назад и так никуда и не сдвинувшихся. М-да. Умиротворяющий пейзаж. Сколько смотрю — и никак не привыкну.

В десантном отсеке молчали. Гудел двигатель, поскрипывали крепления, иногда звякало оружие. Молот ворочался, пытаясь пристроить ноги между сиденьями, и вполголоса ругался. Гэл улёгся возле переборки, положил голову на лапы, но глаз не закрывал — даже здесь сторожил. Вьюга сидела напротив Молота и приводила в порядок снаряжение. Рокот устроился ближе к кабине. Он несколько раз посмотрел в мою сторону, однако с вопросами пока не лез.

Я держал курс почти не задумываясь: руки сами поправляли машину после порывов ветра, освобождая голову для более неприятных занятий. Вертолёт мы угнали прямо из-под носа у «Феникса», и было бы странно, если бы Ли не предусмотрел на нём маяк.

«Симба, проверь борт на предмет слежки. Транспондер, маячок, что угодно.»

«Работаю, шеф.»

Пауза длилась секунд десять — для Симбы это было почти неприлично долго.

«Обнаружен штатный транспондер, шеф. Устройство интегрировано в бортовую электронику. Защита устаревшая. Выполняю обход.»

«Обходи быстрее. Не хочу, чтобы Ли и компания сели нам на хвост раньше времени.»

«Готово. Передача координат заблокирована. Аварийная радиосвязь активна, однако определить наше местоположение через неё не получится.»

— Хорошо, — буркнул я и увёл машину в сторону от прямого курса. В десантном отсеке что-то загремело, Молот недовольно рявкнул, а Рокот ухватился за спинку кресла и выразительно посмотрел мне в затылок.

Если кто-то успел засечь направление после взлёта, теперь пусть гадает. Я сменил высоту, сделал крюк над мёртвыми кварталами и лишь после этого снова повернул к цели. Особого спокойствия это не принесло, зато можно было надеяться, что люди Демьянова не появятся над нами в ближайшие десять минут.

Я посмотрел на собственные руки. Пальцы лежали на рычагах уверенно, движения получались точными, будто последние несколько часов я не прорывался вглубь бункера, не сражался со спецназом «ГенТек» и не рубился с собственной копией. Организм продолжал работать. Видимо, решил, что разваливаться на части пока несвоевременно. Ну и наноботы, по всей видимости, делали свою работу.

Стоило немного расслабиться, и перед глазами снова возникла Ида. Я почувствовал в своей руке её ладонь — совсем лёгкую, почти невесомую, — услышал спокойный голос и увидел багор, торчащий из груди.

Я считал, что не имею привязанности к Иде. Более того, после того, как я выяснил, что она — едва ли не профессиональная приспособленка и обманщица, даже то, что произошло между нами на узкой койке базы повстанцев, померкло и отодвинулось на второй план. Я и тогда не очень понял, что это было — зов женского организма, попытка заполучить сильного покровителя, или все же нечто настоящее, а сейчас так и подавно не смог бы разобраться. Однако при воспоминании о смелой девушке, до конца шедшей к своей цели, в груди неприятно щемило.

Пальцы непроизвольно сжались. Вертолёт качнуло, пришлось выравнивать. Позади сразу прекратилось звяканье снаряжения. Никто ничего не спросил, но я кожей почувствовал направленные на меня взгляды.

Не сейчас.

Я повторял это с самого лифта. Пока помогало хреново, но ничего лучше всё равно не придумал. Если начать разбираться с тем, что произошло внизу, до Плесецкого мы не долетим. А если долетим, толку от меня там будет немного.

Сначала дело, всё остальное потом. Очень удобное слово — «потом». В него можно запихнуть что угодно и сделать вид, что проблема никуда не делась, а просто ждёт своей очереди. Я привык так делать, и не вижу причин изменять привычкам сейчас. Так что по этому плану действовать и продолжим.

Минут через пять Рокот всё-таки перебрался в кресло второго пилота. Долго пристраивал автомат, мешавший сесть, потом нашёл гарнитуру и натянул наушники. Вьюга проводила его взглядом, после чего отложила винтовку и повернулась к кабине. Похоже, серьёзного разговора ждали все.

— А чего ты коптер не взял? — спросил Рокот. — Их на площадке штук пять стояло. И места в них побольше…

— Потому что на коптере летать я не умею, — признался я.

— А на вертолёте, значит, умеешь.

— Как видишь. — Я чуть довернул машину, обходя торчащий из руин остов высотки. — Я, правда, не помню, когда научился, но, полагаю, что это неважно. Машина держится в воздухе — и ладно.

Рокот некоторое время смотрел на руины. Потом снял шлем, протёр