Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

— Ты мог хотя бы поговорить с Демьяновым, — сказал, наконец, Рокот.

— И что бы я ему предъявил? Записи, которых у меня нет? Рассказ Эдема? Собственные подозрения?

— То есть доказательств у тебя нет…

— Достаточных — нет.

— Но решение ты уже принял.

— Если ошибусь, уничтожу опасную технологию, которой всё равно не должно существовать. Если прав, не дам её человеку, который слишком долго за ней охотился. Меня устраивают оба варианта, — я пожал плечами.

Рокот поморщился, но спорить не стал.

— Всю жизнь Демьянов искал способ не сдохнуть от старости, — продолжил я. И сейчас такой способ у него почти в руках. Рабочий, испытанный на мне. Как думаешь, он остановится после шестидесяти лет поисков?

— Не остановится, — тихо сказал Рокот.

— Вот именно. Я уже не говорю о том, что, чтоб получить технологию переноса сознания, скорее всего, придется распотрошить мне голову. И я, если честно, не уверен, что после этого меня кто-то будет воскрешать. Не говоря уже о том, что я собственными руками заразил боевым вирусом компьютерную сеть Плесецкого — и сомневаюсь, что теперь все это будет работать, как надо.

— Стало быть, риска нет? — хмыкнул Рокот. — Технология уничтожена?

— Я бы не поставил на это правую руку, — качнул я головой. — Пока есть хоть малейший шанс на ее восстановление, я отступать не намерен. Лучше разнесу там все на молекулы. Ну и сам Плесецкий. Со стариком нужно заканчивать. Он форменный псих. И, если он, чтобы сохранить себе жизнь, споется с Демьяновым… Знаете, я боюсь, что годы доминирования Эдема на пару с «ГенТек» покажутся нам цветочками.

— Ни хрена себе союзничек, — пробормотал Молот.

— Вот именно. Кудасов хотел всё контролировать. Плесецкий хотел отомстить и сделать из себя цифрового бога. Демьянов хочет жить вечно. Цели разные, а привычка платить чужими жизнями одна и та же.

Я посмотрел сначала на Рокота, потом на Молота и Вьюгу.

— Одного я уже прикончил. Плесецкий будет следующим. А потом разберёмся, что делать с Демьяновым.

Никто не ответил. Только Гэл поднялся, протиснулся между Молотом и Вьюгой и улёгся ближе к кабине. Рокот проводил его взглядом, снял шлем и снова принялся протирать визор. Когда он заговорил, голос звучал уже спокойнее.

— Хорошо. Допустим, ты прав. Что дальше?

— Я уже пояснял. Я намерен раньше Фениксов добраться туда, где хранятся разработки Эдема, и уничтожить их. Вместе со всем, что с ними связано.

— А конкретнее?

— Конкретнее сейчас увидишь.

Я качнул рычаг, начиная снижение. Внизу показалось знакомое озеро и дорога через лес — по которой в ту злополучную ночь я уезжал на мотоцикле, оставив позади себя спятившего Плесецкого, Аврору и обезумевших клонов. Прибыли. Бункер.

В прошлый раз я выбрался отсюда с огромным трудом, заразив лабораторию вирусом и уничтожив несколько десятков клонов. Тогда казалось, что возвращаться уже не придётся. Как обычно, ошибся.

Впрочем, человеку свойственно ошибаться, и сейчас я здесь, чтобы исправить свою ошибку. Раз и навсегда.

И надеюсь, у меня это получится. Потому что иначе ошибка исправит меня — а мне бы этого не хотелось.

Я стиснул зубы и повел вертолет на посадку.

Глава 21

Вертолет мягко ткнулся полозьями в траву, винты помолотили еще несколько секунд и остановились. Бойцы отряда, ощетинившись стволами, моментально покинули вертолет — и правильно сделали. По инструкции пилот вообще должен был высаживать десант на тросах, сам ежесекундно готовясь к противоракетному маневру, но у нас такой опции не было. Как минимум, потому что пилот сам был частью десанта. Так что ничего, кроме как садиться, нам не оставалось.

Впрочем, как я и предполагал, бункер молчал. И неудивительно. Если бы охранной политикой Плесецкого было уничтожать все, что попадает в радиус действия, его убежище давно бы нашли и выжгли — как это происходило с убежищами повстанцев. Так что самая правильная тактика здесь была затаиться и не отсвечивать.

Я проверил площадку через оптику. Движения не заметил. Тепловые пятна отсутствовали, но это ничего не значило. Бункер уходил глубоко под землю, а местные обитатели умели прятаться.

«Симба, внешние системы?»

«Активного радиообмена не обнаружено. Доступ к внутренней сети отсутствует».

А вот это не очень хорошие новости. В прошлый раз мы смогли уйти, потому что Симба скрытно вскрыл всю управляющую сеть бункера и подмял ее под себя. То, что сейчас доступа к ней нет — это неприятно. Не смертельно, конечно, но…

«Ты сможешь снова пробиться в управляющую систему?»

«Уже занимаюсь этим, босс».

Босс? Хм, меня повысили, кажется. До этого был только «Шеф». Нахватался ассистент корпоративной культуры, пока мы по бункеру «ГенТек» шарились…

Ладно. Будем надеяться, Симба знает, что делает, и сумеет вскрыть систему во второй раз.

Не торопясь, я оглядел приборную панель, убедился, что все приборы и агрегаты отключены, и только тогда отстегнулся и не спеша выбрался из кабины. Рокот уже занял позицию в ближайшем кустарнике и осматривал окрестности через прицел. Вьюга растворилась где-то справа, активировав искажающее поле своего костюма, Молот, в обнимку с пулеметом, который он раздобыл во время собственных приключений на верхних этажах комплекса «ГенТек», лежал где-то позади, привычно прикрывая группу. Гэл выскочил сразу за мной, ткнулся носом в землю, пару раз втянул воздух и глухо зарычал.

Я его понимал. У меня самого от этого места мурашки по спине бегали.

Вокруг было слишком тихо. Ни выстрелов, ни работающих механизмов, ни голосов. Только ветер шуршал ветками деревьев, да остывающий двигатель потрескивал за спиной.

Если Плесецкий и ждал гостей, то не торопился себя выдавать.

Я посмотрел на дом — ничем не примечательный особняк на берегу озера. Так и не скажешь, что под ним скрывается настоящая фабрика клонов, построенная безумным профессором. Погонял зрение между режимами: обычный, тепловой, усиление контраста. Пусто. За тёмными окнами ничего не двигалось. Здание выглядело заброшенным, но я уже знал цену таким впечатлениям. Вьюга поймала мой взгляд и отрицательно качнула головой — на её стороне тоже никого.

Слегка смущенный Рокот выбрался из-за куста и подошел ко мне.

— Ведешь себя так, будто уверен, что по нам не будут стрелять, — пробурчал он.

— Практически на сто процентов, — серьезно кивнул я. — Плесецкий — трус, при всей своей гениальности, атака