Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

вниз. Колёса и гусеницы за долгие годы оставили на бетонном полу тёмные полосы, кое-где у стен валялся мелкий мусор, но ничего похожего на баррикады или следы недавней возни я не заметил. Если нас и готовились встречать, то не здесь.

Внутренняя створка тоже стояла открытой, словно хозяин бункера лично распахнул перед гостями дверь и теперь терпеливо ждал, пока они разуются. Рокот поднял кулак, останавливая группу. Вьюга первой приблизилась к проёму, на секунду высунулась, осматривая ближний сектор, и бесшумно шагнула внутрь. Следом ушёл Рокот. Я дождался его короткого сигнала и вошёл третьим.

Ангар встретил нас всё той же тишиной.

Без света огромный зал казался ещё больше. Под потолком терялись фермы и кран-балки, вдоль стен темнели ряды техники. Броневики, багги, тяжёлые грузовики, несколько машин, назначение которых я не сумел определить с первого взгляда. Чуть дальше застыли сервисные мехи. У дальней стены возвышался «Раптор».

Я невольно задержал на нём взгляд. Машина не шевелилась, турели были опущены, сенсоры мертвы. Или очень убедительно притворялись мёртвыми.

«Активность?»

«Не обнаружена, шеф».

«Как-то не очень успокаивает».

«Доступ к внутренним системам техники отсутствует. Я могу оценивать её состояние только по внешним признакам».

То есть «Раптор» мог проснуться в любую секунду, а мог так и простоять до скончания времён. Проверять не хотелось. Молот остановился возле первого броневика и медленно присвистнул.

— Нихрена себе тут дяденька обжился. Я знавал частные военные компании, у которых автопарк был пожиже.

Я хмыкнул, продолжая следить за «Раптором»:

— Полагаю, возможностей у него было побольше. Сам видел, что у «ГенТек» имелось. А Плесецкий — кровь от крови корпорации. Только разрешения ему ни на что не требовались.

— Удобно.

— Не то слово.

Рокот обернулся и показал Молоту двигаться дальше. Здоровяк оторвался от созерцания чужого хозяйства, снова занял место в строю, и мы пошли между машинами. Лучи лазерных целеуказателей скользили по броне, пересекались на полу, заглядывали под днища. В обычном свете их никто бы не увидел, но в ночном режиме перед нами протянулись тонкие зеленые линии. Каждый держал свой сектор, и всё равно мне постоянно хотелось обернуться.

Было слишком тихо. Не слышалось даже привычного фонового гула вентиляции — ни щелчков реле, ни работы насосов, ни шороха воздуха в решётках. Бункер словно вымер, хотя я точно знал: без энергии внешние ворота не открылись бы, а Симба не смог бы зацепиться за управляющую сеть. Значит, где-то в глубине системы работали. Просто очень старались не подавать вида.

Гэл остановился возле тяжёлого тягача и глухо зарычал. Я тут же развернулся и поймал машину в прицел. Рокот опустился на колено, Молот сместился, освобождая пулемёту сектор. Вьюга возникла между двумя броневиками — одно колено на земле, винтовка смотрит туда же.

Я всмотрелся в кабину, но за мутным стеклом увидел лишь пустое водительское кресло. На панели не горело ни одного индикатора, в салоне ничего не шевелилось. Гэл, однако, продолжал рычать.

— Что там, дружище? — едва слышно спросил я.

Пёс ткнулся носом в воздух, потом перевёл взгляд куда-то вверх. Я проследил за ним, но под потолком увидел лишь неподвижную кран-балку.

«Симба?»

«Не фиксирую движения».

Через несколько секунд Гэл успокоился, хотя шерсть на загривке так и осталась поднятой, и снова двинулся рядом. Может, учуял Аврору. Может, мой собственный запах еще оставался здесь. А может, ему просто не понравилось это место — последний вариант я понимал лучше всего.

Мы прошли мимо «Раптора». Я не сводил с него прицела, пока исполинская машина не осталась за спиной, но реакции так и не дождался. Даже обидно: столько нервов потратил зря.

У выхода из ангара Рокот снова остановил группу. За проёмом начинался тот самый коридор, по которому я когда-то пробивался к ангару, пытаясь избавиться от Авроры. Сейчас он был абсолютно тёмным: двери по обе стороны закрыты, аварийные указатели не горели. Вьюга выглянула, осмотрелась и махнула рукой: чисто.

Мы вошли в коридор, и тут же створки за спиной ударили друг о друга с таким грохотом, что я едва не нажал на спуск. Одновременно вспыхнул свет.

Перед глазами полыхнуло белым, интерфейс захлебнулся предупреждениями и принялся судорожно снижать чувствительность. Я зажмурился, но яркое пятно уже успело впечататься в зрение.

Слева выругался Рокот. Гэл шарахнулся в сторону и залаял, оглушительно громко в тесном коридоре.

— Выключить ночники! — рявкнул Рокот.

— Спасибо, догадались! — язвительно отозвался Молот.

Через пару секунд зрение вернулось. Коридор заливал ровный белый свет, будто никакой аварии здесь никогда не было, а проход за спиной перекрывала мощная дверь без видимых замков.

«Симба, открой».

Ответил он не сразу: «Команда не выполняется. Внешний шлюз более не отвечает».

Ну разумеется.

Ощетинившись стволами, отряд занял круговую оборону, пытаясь определить, с какой стороны может грозить опасность. А настенах один за другим начали оживать экраны. По ним пробежала рябь, а затем на всех одновременно появилось знакомое лицо.

Плесецкий стоял посреди светлого помещения в белом костюме, заложив руки за спину. Именно стоял — на двух ногах, без кресла, без опор и без малейшего следа прежней беспомощности. Фигура чуть просвечивала, по краям пробегали помехи, так что изображение напоминало голограмму. Профессор улыбнулся.

— Антей! Мальчик мой! Ну наконец-то! Я так давно тебя ждал! В прошлый раз мы с тобой не успели договорить, ты так быстро ушёл… Ну ничего. Сейчас у нас будет значительно больше времени.

Он шагнул ближе — легко, едва ли не пружинисто. Таким я его еще не видел. Да и сам профессор, наверное, помнил себя в таком состоянии лет тридцать назад, не меньше.

— Я вижу, ты привёл с собой друзей? Это хорошо. Аврора тоже скучала, ей не с кем поиграть, а тут сразу столько новых знакомств! Ну, давайте, ребята! Спускайтесь! Я вас уже жду!

У меня между лопаток пробежал холодок, и дело было не в угрозах — от Плесецкого я их как раз ожидал. В прошлую встречу он был чокнутым, но живым: старым, больным, прикованным к каталке. Сейчас перед нами кривлялся бодрый мужчина, у которого внезапно отросли рабочие ноги. Причём выглядел он не как запись. Взгляд профессора двигался, перескакивая с одного человека на другого, словно Плесецкий действительно видел нас.

— Это ещё что за фигня? — пробормотал Рокот.

Плесецкий немедленно повернулся к нему:

— Фу, как вульгарно! Меня, заслуженного учёного, доктора наук, лауреата нескольких премий — и вот так назвать? Молодой человек, выбирайте выражения! Иначе мне придётся вас