Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

— Ладно. Теперь рассказывай. Какого хрена мы наваляли союзникам и угнали их транспорт?

— Ну, не то чтоб наваляли… Они ведь живы остались, — попытался отшутиться я.

— Какая радость. — Рокот откинулся на спинку кресла. — Демьянов наверняка оценит нашу сдержанность.

— Переживёт, — сказал я. — А вот насчёт союзников всё оказалось немного сложнее.

Рокот повернулся ко мне всем корпусом. Наушники сидели криво, дужка упиралась в край шлема, но поправлять её он не стал. За его плечом Молот прекратил возиться с пулемётом. Вьюга тоже больше не смотрела на проплывающую мимо землю. Молот с Вьюгой нашли в вертолете гарнитуры бортовой сети, надели их и сейчас внимательно слушали наш разговор, не пытаясь вмешаться. Хотя бы за это спасибо.

— Насколько сложнее?

— Настолько, что встречаться с Демьяновым мне пока не хочется.

— Два часа назад хотелось, — напомнил Рокот.

— Два часа назад я многого не знал.

Он несколько секунд изучал моё лицо, потом коротко кивнул:

— А теперь, значит, знаешь.

— К сожалению.

Я выровнял машину после очередного порыва ветра и некоторое время смотрел вперёд, подбирая слова. Пересказывать увиденное у ядра не хотелось. Особенно сейчас, когда смерть Иды ещё стояла перед глазами. Но другого способа объяснить, куда и зачем я тащу людей, не было.

— Демьянову нужен код Эдема, — сказал я наконец. — И протокол возрождения. Оцифровка сознания, которая позволяет мне снова и снова приходить в себя в свежем теле в бункере Плесецкого. Он охотится за ним больше пяти лет.

— И откуда ты это узнал? Эдем рассказал, что ли? — последнее явно было шуткой, на лице товарища даже появилась широкая улыбка, но стоило ему посмотреть на меня, как она медленно померкла.

— Да ладно… — протянул Рокот. — Ты же это не серьезно сейчас?

— Это не слова Эдема. Не только слова. Записи, даты, документы, — перечислил я, уже понимая, как это звучит.

— Которые показал Эдем, — Рокот посмотрел на меня, как на клинического идиота.

— В том числе.

Рокот отвернулся к стеклу и поправил автомат на коленях. Судя по поджатым губам, впечатлить его не получилось.

— Очень надёжный источник. Особенно после того, как обошел защиту корпорации и перебил большую часть человечества ради светлого будущего.

— Я не сказал, что верю ему во всём.

— Но веришь достаточно, чтобы пойти против человека, который дал нам оружие и людей, — донёсся сзади голос Молота.

Я покосился через плечо. Здоровяк сидел, уперев пулемёт прикладом в пол, и ждал ответа. Вьюга смотрела на меня из-под серебристой маски. Я не видел ее взгляда, но чувствовал его. В маленьком десантном отсеке от него всё равно было не спрятаться.

— И вертолёт угнал, — добавил Рокот.

— Потому что слишком многое сходится. Операция в дата-центре, взрыв, Плесецкий с его клонами. Даже интерес Демьянова ко мне. Эдем мог соврать о причинах, мог передёрнуть детали. Но придумать всё это с нуля у него бы не получилось.

Молот нахмурился и посмотрел на Рокота, но тот лишь побарабанил пальцами по автомату, обдумывая услышанное.

— Допустим. И чего хочет Демьянов?

— Того же, чего хотел всегда, как выяснилось. Жить вечно.

В десантном отсеке Молот недоверчиво хмыкнул. Вьюга перестала вертеть магазин в пальцах и убрала его в подсумок.

— А поконкретнее?

Я вздохнул.

— Ну, давай начнем с того, что Демьянову — сто тринадцать лет.

В наушниках раздались разноголосые сдавленные ругательства. Кажется, такого захода моя команда явно не ожидала.

— Не спрашивайте, как это возможно. Я и сам вижу, что он выглядит край на шестьдесят. Но это — факт, подтвержденный Симбой. В досье много пробелов, но основатель «Группы Феникс» родился еще в прошлом тысячелетии.

— Допустим. И какова его цель?

— Я ведь уже говорил, — пожал я плечами. — Перенести себя в новое тело. Один раз, потом ещё. Столько, сколько понадобится. Моя нейроматрица доказывает, что технология работает. Плесецкий знает, как её использовать. А где-то в его бункере лежит исходный код Эдема, — о том, что, вероятнее всего, этот самый код записан на мою собственную нейроматрицу, я предпочел умолчать — есть вещи, о которых не стоит рассказывать даже друзьям.

— И ты решил, что Дмитрий Валерьевич немедленно превратится в нового Кудасова? — посмотрел на меня Рокот.

Я стиснул рычаг управления. Повреждённое плечо отозвалось болью, и пришлось ослабить хватку. Рокот заметил движение, скользнул взглядом по разодранному костюму, но жалеть меня, разумеется, не стал.

— Я решил не проверять.

— Слабый довод.

— Зато безопасный.

— Для кого?

Хороший вопрос. И, судя по тому, как Молот подался вперёд, интересовал он не одного Рокота.

— Для всех, — ответил я. — Этой технологией вообще никто не должен владеть. Ни Демьянов, ни «ГенТек», ни мы с тобой. Я уже видел, что получается, когда кто-то решает, будто может сколько угодно стирать неудачные попытки и начинать сначала. У Плесецкого вдоль стен стояли мои запасные тела. Десятки. Сколько раз он меня убивал, я даже не знаю.

Вспомнилась капсула, мутная жидкость и лицо за стеклом — моё лицо, одно из многих. Я мотнул головой, отгоняя картинку, и заметил, как Вьюга стиснула рукоять винтовки. Девушка ничего не сказала, но я обратил внимание, что упоминание Плесецкого ей было неприятно.

— У машины хотя бы нет страха смерти, — продолжил я. — А Демьянов искал бессмертие большую часть жизни. Как думаешь, что он сделает, когда наконец доберётся до работающей технологии?

Рокот не ответил. Молот тоже промолчал, хотя недоверие с его лица никуда не делось.

— Вот и я не знаю. И, если честно, не хочу даже пытаться узнать. Особенно после того, как Демьянов использовал меня втемную. Не люблю, знаешь ли, когда меня просто юзают.

Несколько секунд мы молчали. В наушниках шипела пустая частота, под ногами дрожала кабина. Внизу тянулись всё те же дома, дворы и улицы. Возможно, сейчас, где-то там, в подвалах и бомбоубежищах, еще оставались люди, которых мы только что вроде бы спасли от Эдема. Теперь оставалось не дать очередному умнику использовать его наследство.

Отличный план. Особенно если учесть, что строился он на словах уничтоженного искина, моих дырявых воспоминаниях и стойком нежелании доверять человеку, который до сих пор нам помогал.

На месте Рокота я бы тоже задавал вопросы. Ещё утром «Феникс» был