Лекарь Фамильяров. Том 12 - Александр Лиманский

— Так, — начал я.

— Мы поменялись, — сказал Денисов.

Ксюша, стоявшая у кофейника, обернулась.

— Это я попросила, — призналась она. — Михаил Алексеевич, я правда не вытянула бы.

— И правильно, что попросила, — кивнул я.

Оба посмотрели на меня с некоторым недоверием.

— Я не про то, что вы поменялись, — сказал я. — Поменяться было разумно, и Кирилл отдежурил хорошо, я журнал прочитал. Я про то, что меня не поставили в известность.

— Состав дежурных не изменился, — обозначилДенисов.

— Кирилл. Представь, что вчера ночью сюда пришла Комарова с внеплановым. Такое бывает, ночные проверки в её праве, и она этим пользовалась в позапрошлом месяце у Гольдмана. Она заходит и видит на стене график, в котором на эту ночь стоит фамилия Ксюши. За стойкой сидишь ты. Что она пишет в акте?

Денисов открыл рот и закрыл его.

— Что документация не соответствует фактическому положению дел, — сказал он.

— И это будет отдельный пункт, — сказал я. — К нашим трём. Поэтому правило вводится жёсткое и без исключений, замены только через меня. Меняйтесь сколько хотите, я не против, мешать не буду. Это дело пяти минут и двух росписей тех, кто меняется, главное заранее скажите. Сейчас я оформлю задним числом, распишитесь, что вы поменялись сменами, но больше так не делать.

— Понял, — сказал Денисов.

— Поняла, — добавила Ксюша.

— Отлично, — сказал я и стал читать журнал дальше.

Читался он хорошо.

Отметки шли ровно, каждые полчаса, ни одного пропуска. Наблюдения короткие и по делу. В четыре двадцать значилось прибытие Смолиной и заполнение карт, и Денисов честно вписал туда и себя, отметив, что поста при этом не покидал, поскольку шкаф стоит в холле.

Везде было пусто.

Вторая ночь подряд без единого движения, это означало, что никаких выводов у нас по-прежнему нет.

А потом я дошёл до отметки в половине четвёртого.

Я прочитал её один раз и второй. После этого поднял брови и зачитал вслух, потому что читать такое про себя было бы нечестно по отношению к остальным.

— «Обращение личного состава, — прочитал я. — Комендант заявил о создании первичной профсоюзной организации. Состав: комендант, единица „Свинья“, единица „Хамелеон“. Председатель, комендант. Требования, пункт первый, компенсация за ночные подъёмы в натуральной форме, яблоки, единице „Свинья“, из расчёта одно за подъём. Пункт второй, компенсация единице „Хамелеон“, эклер. Пункт третий, размещение в холле портретов личного состава в рамках как признание вклада, поскольку денежная форма неприменима».

В холле повисло молчание.

Ксюша поставила чашку, чтобы не расплескать. Саня, вошедший с улицы, остановился в дверях. Люба вышла из-за стойки с полотенцем в руках.

— Кирилл, — сказал я. — Почему это оформлено как официальное обращение?

Денисов страдал, явно не зная как ответить. Он выпрямился, свёл руки перед собой и заговорил тем голосом, каким объясняются в инстанциях.

— Устав дежурства, — сказал он. — Пункт седьмой, который я сам вчера расписал на первой странице журнала. Дежурный фиксирует все существенные события смены, включая обращения личного состава. Оно ко мне и поступило. Я не имел права его не занести.

— А сократить? — спросил я.

— Сокращать чужое обращение при внесении в журнал нельзя. Это уже искажение.

С антресоли послышалось удовлетворённое шевеление.

— Кирилл Андреевич действовал строго по инструкции, — заявил Феликс. — Претензий к дежурному у профсоюза нет.

— Спасибо, — сказал Денисов без всякого выражения.

Я закрыл журнал.

— Хорошо, — сказал я. — К этому вернёмся через полчаса. Сначала сводка, чтобы все понимали, где мы находимся.

Все повернулись ко мне.

— По ведомству, — начал я. — Наш ответ по первому запросу лежит у Леночки в канцелярии. Сегодня она его проводит, и с этого момента срок считается с даты первичной подачи. Ждём подтверждения. Кирилл, как только придёт, скажешь всем.

— Скажу, — подтвердил Денисов.

— По второму запросу срок идёт, шесть дней. Кирилл готовит ответ, помощь нужна, говори сразу.

— Пока справляюсь.

— По зову, — сказал я. — У нас три события. Утро среды, ночь на пятницу и та пустая ночь между ними, которая тоже событие, просто отрицательное. Пять точек на карте. Два подряд пустых дежурства.

— И что это значит? — спросила Ксюша.

— Ничего, — сказал я. — С тремя событиями работать нельзя. Я вчера объяснял Кириллу и повторю для всех, на такой выборке любая версия подтверждается, потому что подтверждать её нечем. Нам нужно шестое событие, а лучше десятое. До тех пор у нас есть один инструмент, и это ночные дежурства.

— То есть мы просто ждём, — пожал плечами Саня.

— Мы ждём, — кивнул я.

Мне это давалось тяжело, я решил сказать вслух, потому что команда, которой врут про лёгкость, перестаёт верить и в остальное.

— Ждать почту из ведомства и ждать ночей это сейчас наша главная работа, — сказал я. — Мне такая работа не нравится. Я привык, что если проблема есть, в неё надо лезть руками, а тут лезть некуда. Но это так, и я предпочитаю, чтобы вы это слышали от меня.

— А сегодня? — спросила Люба.

— А сегодня мы обычная клиника, — сказал я. — Сколько записано?

— Пятеро, — сказала Любовь Степановна. — И Игорь Васильевич от Гольдмана на одиннадцать, он второй раз переносил, теперь точно едет.

— Значит, работаем, — сказал я.

Все начали расходиться, и в этот момент с антресоли раздалось короткое хлопанье крыльев.

— Личный состав ждёт ответа по требованиям, — сказал Феликс. — Сегодня.

Я посмотрел наверх.

Сова сидела на краю антресоли в позе, которую я за последние месяцы научился безошибочно читать. Ждать до завтра она не собиралась, забывать тоже.

— Через полчаса, — ответил я. — Здесь. Приходи с составом.

* * *

Стол переговоров у нас получился из стойки регистрации.

Я сел со своей стороны, на высокий табурет. Напротив, на приёмной тумбе, устроился Феликс. Слева от него встала Нюша, справа лёг Паскаль, свесив хвост с края.

Денисов сел сбоку, с чистым листом и ручкой.

— Протоколирую, — сказал он. — Заранее предупреждаю обе стороны, что записываю дословно.

— Так и надо, — гордо подтвердил Феликс.

Я положил перед собой журнал дежурства, раскрытый на нужной странице.

— Сразу условимся, — сказал я. — Спорить дольше, чем договариваться. Я не собираюсь объяснять вам, что профсоюз в ветеринарной клинике это абсурд, вы мне на это ответите шестью пунктами, и мы просидим до обеда. Поэтому едем по существу. Пункт первый.

— Пункт первый, — подхватил Феликс. — Компенсация за ночные подъёмы в натуральной форме. Яблоки. Единице «Свинья», из расчёта одно за подъём.

Нюша выпрямилась.

— Обоснование, — сказала она. — Я поднималась по тревоге дважды. Один раз я в этой тревоге сама участвовала, но я же