Лекарь Фамильяров. Том 12 - Александр Лиманский

— Чешется постоянно, — сказал хозяин. — И чихает. Особенно ночью и утром.

— С какого числа? — спросил я.

— С начала сентября, — сказал он и достал из папки распечатку. — Я вёл записи. Вот, по дням. Тут отмечено, когда чихал, сколько раз чесался, когда сменили корм.

Я взял распечатку. Записи были подробные, с датами и с фотографиями, распечатанными на цветном принтере, по ним отлично читалась динамика, ровная линия, ничего не менялось ни от одного корма.

— Хорошая таблица, — кивнул я. — Смотрим зверя.

Осмотр занял несколько минут.

Уши были чистые до розового, без единой пробки и запаха, и это почти закрывало пищевую версию, потому что при настоящей аллергии уши воспаляются в первую очередь.

Глаза ясные, без выделений.

Межпальцевые промежутки чистые. Живот нормальный. А вот кожа на боках была сухая до шелушения, и когда я развёл шерсть, под ней пошла мелкая перхоть.

Расчёсы шли только там, где зверь дотягивался задней лапой.

— Игорь Васильевич, — сказал я. — Это не пищевая аллергия.

Глава 18

— Как не аллергия? — удивился хозяин. — Он же чешется!

— Чешется он от сухости, — сказал я. — А сухость это не диагноз, а следствие. Ответьте мне на два вопроса, и мы, скорее всего, закроем тему. Первый, чем вы его моете?

— Мою хорошим, — сказал Игорь Васильевич и оживился. — Вот тут я как раз не экономлю.

Он назвал марку. Которую я знал. Профессиональная линейка, глубокая очистка, применяется у выставочных животных перед показом и после, с обязательным восстанавливающим бальзамом, которого он, судя по всему, не использовал ни разу.

— Как часто? — спросил я.

— Через день, — сказал он с гордостью. — Он же чешется, я думал, надо чаще мыть, чтобы аллерген смывать.

Я положил ручку.

— Второй вопрос, — сказал я. — Что нового появилось дома в конце августа или начале сентября?

Игорь Васильевич задумался.

— Ничего, — сказал он. — Ремонта не было, мебель не покупали. Хотя нет, погодите. Увлажнитель.

— Какой? — спросил я.

— Хороший, — сказал он. — Ультразвуковой, мощный, на сорок квадратов. Мне сказали, что при аллергиях полезно, чтобы воздух не сухой. Я его как раз в конце августа купил.

— Где он стоит? — спросил я.

— В гостиной. — ответил он.

— А где спит зверь? — спросил я.

Игорь Васильевич открыл рот.

— В гостиной, — сказал он. — На своём месте. У окна.

— А увлажнитель? — спросил я.

— Тоже у окна, — сказал Игорь Васильевич совсем тихо. — На тумбочке. Прямо над ним.

— Разбираем по порядку, — сказал я. — Шампунь этот работает как задумано, он все смывает. Всю грязь, всё лишнее и заодно весь защитный жир с кожи. Его используют раз в месяц перед выставкой и всегда с бальзамом. Вы моете им через день полтора месяца. Кожа у зверя обезжирена до основания, отсюда сухость, шелушение и зуд.

— Я же для него… — сказал он.

— Знаю, — сказал я. — Дальше увлажнитель. Ультразвуковой распылитель выдаёт водяной туман, а вместе с ним всё, что растворено в водопроводной воде, соли жёсткости, хлор, минералы. Взвесь мелкая и оседает в радиусе метра. У вас она полтора месяца оседает прямо на морду спящему зверю. Отсюда чихание по ночам и утрам.

Игорь Васильевич сел на стул.

Сказать это можно было по-разному. Есть врачи, которые в такой момент получают удовольствие, и я в прошлой жизни таких видел достаточно, чтобы твёрдо знать, что этого делать нельзя. Человек передо мной полтора месяца тратил деньги и время, вёл таблицу и покупал корма на насекомом белке, и делал он это по незнанию.

— Игорь Васильевич, — сказал я мягко. — Вы полтора месяца лечили зверя от того, чем сами же его и наградили. Это очень частая история, я такое вижу каждый месяц, и почти всегда у самых внимательных хозяев.

— Почему у внимательных? — спросил он.

— Потому что невнимательный ничего не покупает, — сказал я. — Он просто не замечает, что зверь чешется.

Он помолчал.

— Что делать-то? — спросил Игорь Васильевич.

— Мыть раз в месяц, — сказал я. — Этим же шампунем, если он вам нравится, но обязательно с бальзамом из той же линейки. Увлажнитель перенести в другой угол комнаты, минимум три метра от лежанки, заливать в него кипячёную воду или дистиллят. Вернуть обычный корм, хороший, вот эти три уберите, они вам не нужны и стоят как крыло от самолёта. Плюс жирные кислоты в добавке, я выпишу, курс шесть недель.

— И всё? — спросил он.

— И всё, — сказал я. — Чихать перестанет за неделю. Шерсть восстановится за полтора месяца, не раньше, жировая плёнка нарастает медленно.

Игорь Васильевич смотрел на свои три коробки.

— А таблицу вы зря убрали, — сказал я. — Таблица ваша хорошая. Я по ней за минуту увидел, что смена корма ничего не даёт. Без неё пришлось бы вас полчаса расспрашивать, и половину вы бы не вспомнили. Ведите дальше, принесите через шесть недель.

Он немного распрямился.

— Буду вести, — сказал он.

Всё это время в дверях смотровой происходило второе действие, которого я старался не замечать.

Нюша отрабатывала роль.

Она встала в проходе, ровно напротив дверного проёма, аккуратно села, подобрала копытца и уставилась на Игоря Васильевича немигающим взглядом. Обычная декоративная свинка при клинике, которая молчит и ничего не делает.

Примерно раз в минуту она тяжело и протяжно вздыхала.

На четвёртом вздохе Игорь Васильевич обернулся.

— А что с ней? — спросил он.

— Ничего, — сказал я.

— Она смотрит.

— Смотрит, — согласился я.

Нюша вздохнула ещё раз, глубже прежнего, и медленно отвела взгляд в сторону.

Игорь Васильевич заметно занервничал.

В дверях возникла Ксюша с картой.

— Она просто задумчивая порода, — сказала Ксюша.

— Задумчивая? — переспросил хозяин.

— Очень, — сказала Ксюша. — Селекционная особенность. Они всегда так сидят.

Игорь Васильевич посмотрел на свинью ещё раз, и в этот момент по коридору прошёл Пуховик.

Барс шёл по своим делам, из стационара на кухню, и на ходу, не сбавляя шага, аккуратно взял Нюшу зубами за бант и утащил её из прохода в сторону, ровно настолько, чтобы она перестала быть видна из смотровой.

Возмущённое сопение донеслось уже из-за угла.

— У вас интересно, — сказал Игорь Васильевич.

— Стараемся, — ответил я.

Мы выставили полный счет, по прейскуранту, с осмотром, консультацией и добавкой.

Уходя, он забрал две коробки корма, а третью оставил.

— Отдайте кому-нибудь, — сказал Игорь Васильевич. — Мне на эти коробки больно смотреть.

Дверь за ним закрылась.

— Ксюша, — сказал я. — Запиши марку шампуня в чёрный список. Не то чтобы он плохой, но я его вижу третий раз, и все три