Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

Тем временем над карьером кружились и один за другим садились вертолёты, по разбитой дороге тянулись машины с прицепами, и Шнырька принимал заслуженную плату. Делал он это, надо признать, как настоящий король. Шёл вдоль ящиков, останавливался у каждого, вскрывал крышку когтем, снимал пробу и выносил вердикт. Содержимое большинства ящиков Мелкого устроило. А потом Шнырька добрался до партии в оранжевой упаковке, попробовал, замер, и все четыре глаза у него медленно сошлись к носу.

— Ш-ш-што это? — спросил он таким тоном, словно нашёл в мороженом муху.

Я подошёл и понюхал.

— Помидор, — сообщил я с некоторым удивлением и повернулся к Феррейре. — У вас мороженое со вкусом помидора?

Жуан Феррейра слегка покраснел.

— Прошу прощения, — сказал он. — Больше не повторится. Это, гм… наша народная гордость. Местный сорт томатов, его с сахаром замораживают, туристы очень хвалят.

— Туриш-ш-шты, — с глубоким презрением повторил Шнырька и отодвинул ящик лапой в сторону. — Брак!

Генерал побледнел. Ему, видимо, представилось, как за неполную поставку теневая армия возвращается обратно.

— Не волнуйтесь, — успокоил я его. — Если что, я поменяю за свой счёт.

— Не нужно, Ваше Благородие, — Феррейра выпрямился. — Мы заказали с запасом. Выгребли всё, что было на островах.

Машины продолжали подъезжать, а Шнырька с важным видом ходил вдоль ящиков и считал. Подсчитывал он основательно, с поправкой на брак, с округлением в свою пользу и с таким видом, будто ему за это платят отдельно.

— Ш-ш-шорок ш-ш-шемь ш-ш-ш половиной тонн, — объявил он наконец. — Того, ш-ш-што я беру.

Я заржал.

— Мелкий, мы договаривались на тридцать.

— Разрешите, Ваше Благородие, — вмешался генерал. Он стоял очень прямо, и было видно, что фразу эту он обдумал. — Я предпочёл бы отдать всё. Считайте это авансом, на случай, если ваша помощь понадобится нам снова.

Вот это правильный генерал. Пять лет в Империи не прошли зря, сразу сообразил, что с Родом Галактионовых выгоднее дружить, чем потом страдать.

— Слышь, Мелкий, — повернулся я к Шнырьке. — Аванс возьмёшь?

— Ш-ш-ш удовольш-ш-штвием! — отозвался Теневой Король, даже не обернувшись.

— Ну вот и порешали, — подвёл я итог. — Если что, справитесь без меня.

Я отошёл к краю карьера и посмотрел на обгоревший камень, где недавно висел серый овал.

Открытая Земля — штука, конечно, хреновая. Не потому, что к нам лезут, к нам всегда лезли. А потому, что лезут теперь с непонятных сторон. «Колизеи» мы строили под богов: ловушка цепляет сущность на переходе и стягивает её на арену, где ждёт команда. На бога это работает превосходно, а вот на мелкую шушеру, вроде этих мертвецов, «Колизей» вообще не реагирует. Мелочь для него… гхм… слишком мелкая, простите за тавтологию. И получается что любой поц сейчас может открыть подобные проходы, которые закрыть будет весьма проблематично.

Пока Мелкий неплохо справлялся, но у его подданных тоже есть предел. Порталов со временем будет становиться только больше, это я знал наверняка, чуйка моя просто орала, предупреждая. Тут волей-неволей захочешь сам натянуть над Землёй какой-нибудь барьер, без участия Многомерной и всяких триумвиратов.

Вот только… кого просить о помощи?

— Кш-ш-штати, — сказал Шнырька у меня за спиной, слизывая с когтя сладкую белую массу. — Ещё один открылш-ш-ша. Мои уже там.

Я обернулся. Мелкий стоял на ящике, облизывался и явно ждал похвалы.

— Ты серьёзно?

— Ш-ш-шерьёзно. Я приказал: как только где-то дырка, идти ш-ш-шразу.

Вот и ответ на мой вопрос про предел. Теневая армия заработала как система, и командовал ей, на минуточку, зверь ростом мне по колено.

— Ладно, — улыбнулся я. — Иди командуй. За твоим мороженым я присмотрю.

— Ши-ши-ши! — захихикал Шнырька. — Ш-ш-шам приш-ш-шмотрю. Я теперь Король, у меня ш-ш-шлуги есть.

Тут же из-под каждого ящика поднялась тень, и ящики начали уходить вниз. Ровно, аккуратно и плавно, как будто их принимал сам Юлиан, избавь меня Кодекс от его внимания. Через минуту на камнях не осталось ничего, кроме следов от шин. Мелкий махнул мне лапой и растворился следом.

Генерал смотрел на пустую площадку, где только что лежало сорок семь с половиной тонн замороженных сладостей, но молчал.

— Ваше Благородие, — сказал он наконец, — позвольте пригласить вас на ужин, мы всё-таки бывшая португальская колония. Португальская кухня вообще от нас пошла, пусть эти материковые и отрицают. У нас тут лобстеры, осьминоги, рыба такая, какой на материке не бывает. А моя жена готовит лучше всех на острове.

Я глянул на солнце, которое уже клонилось к океану, и вспомнил, что последний раз нормально ел с Волком шашлык.

— Уговорили, — сказал я. — Только…

Договорить я не успел. Пространство над карьером лопнуло, как переспелый арбуз, и на не остывшие ещё от прошлой битвы камни вывалился Затупок. Выглядел он так, будто его протащили через ад, потом через второй ад, а потом ещё немного поджарили. Шерсть его дымилась, усы обгорели до корней, хвост тлел. На пузе пятнами налипла застывшая лава, и медоед, не разбираясь, где он и кто вокруг, начал с воплем прыгать по камням, прыжок за прыжком. Задница у него, судя по всему, горела всерьёз. А потом он просто исчез и появился шагах в двадцати, посреди грязной лужи у подножия склона, в которую утром съехала гусеница бронемашины. Он сел в неё по самые уши, вода вокруг зашипела, и на морде у Избранного Многомерной Вселенной проступило такое блаженство, какого я не видел даже у Дэна после стакана божественного нектара.

Я смотрел на всё это и не сразу понял, что именно увидел. Он не ушёл в Тень и не прошёл через мою связь, а просто взял и переместился сам.

«Яблоки… — донеслось из лужи. — Ты обещал яблоки, целых две корзины и арбуз!»

— Нехилый подарочек, — сказал я вслух, подходя ближе. — Ты опять надурил Многомерную?

Медоед поднял из лужи морду и посмотрел на меня так, будто это я его туда посадил.

«Всё по правилам… — обиженно передал он. — Я прошёл, она дала».

— Ладно, ладно, — сдался я. — Верю!

Я присел на корточки у края лужи и положил ладонь ему между ушей. Затупок дёрнулся, но