Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

— Катя рожает, — ответил я, не став придумывать отговорку. — Михаэль велел готовить Тёмное Царство.

Казалось, что это же явно шутка. Однако в каждой, сука, шутке есть кусочек правды. Вдруг и тут так?

Четыре глаза моргнули одновременно.

— Кто будет твой ребенок? — спросил Шнырька, перестав улыбаться.

— Пока не знаю, — признался я и постучал пальцем по письму, — потому и спрашивал, что у тебя там происходит.

Мелкий выпрямился. Шутки ушли с морды, доспех плотно сомкнулся на груди.

— Я вш-ш-шё подготовлю, — пообещал Теневой Король, пятясь в свой слой. — И глупцов уберу подальш-ш-ше.

— Но жизнь им сохрани, — попросил я, поймав край его тени. — Вдруг пригодятся на первом портале.

Шнырька подумал и кивнул.

— Мудро, — признал он, исчезая под столом.

Тень сомкнулась. Я остался один, доел мясо и снова достал письмо. Теневое Королевство получило работу, Король занялся своими подданными. Враги скоро сами принесут им дороги и еду.

Для начала хватит. Оставалось только понять…

Вокруг дрогнуло пространство. Нет, не так! ДРОГНУЛО!!! И это было не угрозой, это была… ВЕСТЬ. Во Вселенной родился кто-то офигенно сильный. И я даже знаю, кто… Ну, точнее, от кого!

Первая Крепость Охотников

Кате было больно… Не так больно, как в первый раз, но всё-таки роды — это именно то, чего никогда не испытает ни один мужчина. Поэтому сравнивать боль между женщинами вполне возможно. А вот дать мужчине понять, на что она идёт ради того, чтобы родить ему ребёнка, невозможно в принципе.

Хотя к самой формулировке «родить ребёнка мужчине» Катя всегда относилась неприязненно. Ребёнок рождается сам по себе. И он одновременно и мамин, и папин, и дедушкин, и бабушкин, если те ещё есть. А как показала её первая дочка Асса, он ещё и немножко божественный.

— Ма-ма!

Катя открыла глаза, и первым, что она увидела, после того, как боль спала, была её любимая девочка. Асса сидела рядом, как взрослая, с Большой Тёмной Книгой на коленях. Да-да, всё именно так, всё с большой буквы. И внимательно смотрела на мать большими тёмными глазами, в которых переливалась Тьма.

А затем донёсся знакомый голос, в котором, как всегда, плескалось веселье. Голос этого юмориста она знала отлично, и если она его слышит, значит, сейчас точно всё в порядке.

— Поздравляю, Катюша! У вас мальчик!

Михаэль протянул ей маленький, подозрительно молчащий свёрток, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Катя оглянулась, но никого больше не увидела и хрипло спросила:

— А где все?

Михаэль тоже обернулся, на секунду изобразил задумчивое лицо, а потом не выдержал и заржал.

— Я есть, дочка есть, теперь ещё и сын есть. А кто тебе ещё нужен?

— Ну не знаю… — протянула Катя. — Наверное, никто.

— Вот и хорошо, потому что все «никто» сейчас стоят за дверью, — рассмеялся Лекарь и тут же добавил: — Ты ребёнка-то вообще в руки брать будешь? Мамашка хренова!

Кате стало немножко стыдно. Она протянула руки, принимая малыша. Руки чуть дрожали, потому что она примерно представляла, что простым её ребёнок не родится. А вот кем конкретно он родится, она пока не знала.

Малыш был маленький и толстенький. Он смотрел на неё большими голубыми глазами, немного улыбался и молчал.

— А с ним всё в порядке? — осторожно спросила Катя. — Почему он не кричит?

Михаэль снова изобразил задумчивое выражение, но и на этот раз долго держать серьёзную мину не смог и опять заржал.

— Почему-то мне кажется, что он не хочет.

— Как это не хочет? — удивилась Катя. — Все младенцы должны кричать, это же инстинкт!

— Ну, смотря какие младенцы, — покачал головой Михаэль. — Вот этот… — он ткнул пальцем в пузо пухленького малыша, и тот тут же посмотрел на него неодобрительно, — явно не хочет.

— Гы! — внезапно подтвердила Асса и широко улыбнулась.

Младенец, услышав голос сестренки, повернул голову к девочке. Он посмотрел на неё, прищурился, совсем как взрослый, и тут же выдал:

— Гы!

Асса заливисто рассмеялась, и вот это уже было странно. Ведь Асса не смеялась почти никогда. Малыш подхватил её смех, и они оба продолжили заливаться весёлым смехом, а Катя лежала между ними и не понимала, радоваться ей или пугаться.

После чего малая слезла со стульчика, неуклюже, переваливаясь на пухленьких ножках, подошла к младенцу и протянула ему Книгу.

— Офигеть! — не выдержала Катя. — Она вообще никому не даёт к ней прикасаться! А это… безопасно?

Михаэль на секунду нахмурился, и Катя почувствовала резкий выброс его ауры. Видимо, он прямо сейчас что-то сканировал.

Лекарь кивнул.

— Абсолютно безопасно.

Малыш дотронулся до Книги, и… ничего не произошло! Асса просто важно хмыкнула, удовлетворённая, отошла и снова уселась на свой стульчик.

— Малыш… — нежно улыбнулась Катя, прижала его к себе и поцеловала в толстую щёчку.

И малыш неожиданно погладил её ладошкой по щеке, очень нежно и аккуратно, так, как гладил её муж, и снова это было абсолютно не по-детски.

Катя отодвинула его на вытянутые руки, внимательно посмотрела и попыталась просканировать уже сама. Она не заметила в нём ни капли силы, вообще ничего. Ощущение было такое, будто перед ней обычный неодарённый ребёнок.

— Ми-и-иша… — испуганно протянула Катя. — А он вообще Одаренный?

Михаэль внезапно посерьёзнел и почесал затылок. Плохой знак, если он перестал улыбаться, дело и правда серьёзное.

— Скажу тебе честно, Катя. По ощущениям — нет. Неодарённый.

У Катерины ёкнуло сердце, но Михаэль, тут же это поняв, продолжил:

— Но есть один нюанс. Охрененно большой нюанс.

— Какой нюанс? — удивилась Катя.

— Ты была немножко занята родами, а по Вселенной тем временем прошла Весть.

— Весть? — не поняла Катя. — Какая?

— Ну, Весть, — Михаэль посмотрел на неё с искренним изумлением. — Ты не понимаешь и не знаешь, что такое Вселенская Весть?

— Да не знаю я, блин! — Катя начала злиться. — Давай уже, говори человеческим языком!

— Ну куда ещё человечнее? — удивился Михаэль. — Вселенная объявила, что родился кто-то могущественный.

Катя ещё плохо соображала, поэтому смотрела на него то ли понимая, то ли нет.

— Да блин, подруга! — радостно сказал Михаэль и снова ткнул пальцем в пузо ребёнка, который опять посмотрел на