Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

Похожие предания рождались у моряков по всему миру. В Китае начиная с X века с благоговением рассказывали о морской богине Тяньфэй (или Тяньхоу) – Небесной Супруге, великой покровительнице всех, кто ходит по водам. Верили, что она лично появлялась во время страшных тайфунов, когда судно было на грани гибели, и её приход озаряло таинственное свечение на мачтах и реях – будто сама богиня зажигала свои небесные факелы, указывая путь к спасению и укрощая гнев моря. Это сияние считалось верным знаком её защиты. А если Тяньфэй являлась капитану во сне – буря непременно должна была утихнуть. В память о таких чудесных спасениях и сегодня на многих китайских джонках ставят маленькие алтари с её изображением.

На далеких Филиппинах издавна существовала пугающая легенда о Сантэльмо – мистическом огненном духе, рождённом из неупокоенных душ погибших в воде. Его появление объясняли как странное блуждающее свечение в виде шаров или языков пламени, парящих над реками, болотами или морским берегом. Для одних это был печальный знак, что душа не нашла покоя и стремится к освобождению, для других – зловещий предвестник беды. Рыбаки шепотом говорили, что коварный свет Сантэльмо может заманить человека в трясину или глубину и что за эти души нужно истово молиться, чтобы они обрели мир.

У славянских поморов и моряков эти огни связывали со святым Николаем, главным покровителем всех путешественников и тех, кто сталкивается с опасностью в пути. Николай Чудотворец с глубокой древности почитался как скорый защитник на воде. Его жития полны рассказов о чудесных спасениях кораблей во время бурь и молитвах, мгновенно усмиряющих волны. Поэтому таинственные огни на мачтах и накупольных крестах воспринимались как «свечи Николая» – зримый знак его невидимого присутствия и надежды на спасение.

В кельтской и валлийской традиции огни, возникавшие на мачтах или острых шпилях церквей во время шторма, поэтично называли «свечами Святого Духа». Христиане Британских островов видели в них прямое проявление небесной силы, спускающейся к людям в час нужды. Свет на корабле казался благословением и утешением в смертельной опасности, знаком, что сам Святой Дух находится рядом и укрепляет сердца верующих. Это придавало явлению глубокий религиозный смысл – оно становилось не просто метеорологическим предвестием, но символом божественного покрова.

В истории мореплавания можно встретить самые разные названия этого феномена: огни Диоскуров, огни Кастора и Поллукса, звёзды святого Эльма, огни святой Хелены, святые огни, огни святого Николая, огни святого Гермеса, огонь Морского Дьявола, святое тело (corpo santo). Хроники великих мореплавателей XVI–XVIII веков полны свидетельств о волнующих встречах с этими огнями. Так, в 1520 году, во время легендарного кругосветного плавания Фернана Магеллана, в судовом журнале было зафиксировано, что в самый разгар шторма на вершине грот-мачты засияло яркое пламя и набожные испанские моряки тут же назвали его «святое тело». Это событие восприняли как высшее благословение, ведь вскоре после появления огня буря действительно начала стихать. Хронист экспедиции Антонио Пигафетта писал, что эти огни считались добрым знаком и невероятно укрепляли дух измученной, отчаявшейся команды.

Во время своего первого, судьбоносного плавания к Новому Свету Христофор Колумб и его команда тоже наблюдали загадочные вспышки света на мачтах. В дневнике Колумба упоминается странное сияние в темноте над кораблём, которое суеверные моряки сразу восприняли как знак свыше. Хитрый и мудрый Колумб трактовал его как безусловно благоприятный символ и убеждал людей, что их ведёт сам Господь.

Капитан Джеймс Кук и его просоленные моряки также неоднократно сталкивались с огнями святого Эльма во время своих знаменитых кругосветных экспедиций. В судовых журналах сухо упоминается, что свечение появлялось в самый разгар бури. Часть матросов по старинке воспринимала это как дурное знамение, но для рационалиста Кука оно было объектом научного наблюдения – при этом он честно признавал их мощное влияние на моральное состояние экипажа.

Со временем отношение к этому феномену изменилось: от мистики и религиозного трепета – к попыткам строгого научного объяснения. Но даже с развитием физики ореол загадочности не исчез окончательно. В XX веке военные лётчики Второй мировой войны часто сообщали о таинственных пляшущих всполохах на крыльях и винтах самолётов, считая их то божественным щитом, то неизвестным секретным оружием врага.

Огни святого Эльма с глубокой древности стали неотъемлемой частью мирового искусства и литературы. Великий Шекспир в своей пьесе «Буря», где в центре сюжета – магическое кораблекрушение, упоминал их как верный знак волшебства духа Ариэля. Классик английского романтизма Сэмюэл Тейлор Колридж в своей мистической «Балладе о старом мореходе» писал о жутких светящихся языках на мачтах, связывая их с проклятием альбатроса и чудом жизни. Герман Мелвилл в «Моби Дике» гениально описывал призрачное свечение, охватившее гарпуны и снасти «Пекода», как мистический символ грядущей роковой схватки с Белым китом. В живописи XIX века маринисты часто изображали мачты, окружённые голубым нимбом, чтобы подчеркнуть драматизм момента и беззащитность человека перед разбушевавшейся стихией. Даже в современном кино и компьютерных играх огни святого Эльма остаются узнаваемым знаком границы между миром живых и миром мёртвых.

Научное объяснение, лишенное магии, появилось лишь с развитием теории электричества. Знаменитый Бенджамин Франклин в XVIII веке первым предположил, что это – электрический разряд, возникающий на острых концах объектов во время грозы. Сегодня физикам известно, что речь идёт о коронном разряде, когда сильное электрическое поле ионизирует влажный воздух и возникает слабое плазменное свечение. Оно не опасно для человека (если не считать риска удара молнии), но может сильно мешать работе компаса и радиосвязи. Цвет огней зависит от состава воздуха – чаще всего он призрачно-голубой или фиолетовый из-за азота и кислорода. Аналогичные эффекты можно наблюдать в лабораториях, на высоковольтных линиях, на остеклении кабин пилотов и даже на кончиках волос альпинистов в горах перед грозой.

Но даже в наш просвещённый век атомных ледоколов моряки не забывают святого Эльма. Его часто изображали с корабельным воротом или лебёдкой в руках – как напоминание о мученической смерти. Так он стал покровителем простых палубных матросов, поднимавших тяжелые якоря, а с внедрением техники – небесным защитником машинистов и мотористов.

Как и много веков назад, огни святого Эльма продолжают появляться на мачтах и антеннах современных лайнерах и супертанкеров. И пусть теперь мы знаем формулу электрической плазмы – это не мешает им завораживать нас своей неземной красотой. Их холодное, безмолвное сияние всё так же пробуждает в сердце моряка древнюю, тревожную мысль: «Боже, а что сейчас будет?»

Полярные сияния – танец небесных