Красный бриллиант - Алекс Хай

Дядя Костя. — Они однажды помогли мне не оказаться рядом с этой партией в момент задержания. Это было очень давно, почти что в прошлой жизни.

— Вы отсутствовали там по собственной предусмотрительности, — сухо возразил полковник.

— Вот видите. Воспоминания могут отличаться. Столько лет прошло…

Крылов не улыбнулся, но взгляд у него стал чуть менее холодным.

— Показывайте, что у вас.

Он надел перчатки и изучил содержимое кейса. Фотографии осмотрел под лампой. Образцы пломб взял пинцетом и убрал в отдельные пакеты. Сертификат просмотрел на свет, затем включил запись.

Из динамика донёсся глухой мужской голос.

«Вам нужно лишь подтвердить в документах массу, размеры, природное происхождение. Всё».

Другой голос — пожилой и раздражённый — спросил:

«А жемчужина?»

«Повреждение у отверстия должно совпасть с описанием».

«Документы дрянь. С такой бумагой вас задержат на первом посту».

Посредник выругался. Затем назвал «Северную палитру» и время повторной встречи.

Крылов остановил запись.

— Ваш оценщик доступен для допроса? — спросил он у авторитета.

— Приедет, когда вы гарантируете ему безопасность.

— Безопасность — да. Что до неприкосновенности — то в этом деле он будет проходить как свидетель.

Полковник закрыл кейс.

— Материалы я забираю. С вами свяжутся утром. До тех пор ничего не предпринимать. Будем готовить встречу.

Дядя Костя поднялся.

— Тогда свой гражданский долг я выполнил и могу быть свободен, полагаю?

— Нам понадобятся фамилии, адреса и полный исходный файл записи.

— Всё будет у вас через час.

Дядя Костя надел перчатки, попрощался и вышел. Уже из вестибюля донёсся голос Штриха:

— Ну чего, шеф, нас не арестовывают?

— Тебя — пока нет. Но продолжай стараться.

Хлопнула входная дверь.

Крылов передал кейс ожидавшему в коридоре сотруднику и приказал немедленно проверить бумагу, пломбировочный состав, автомобиль и «Северную палитру».

— А мне что делать? — спросил я.

— Спать, Александр Васильевич.

— Очень содержательная инструкция.

— Утром вы мне понадобитесь. Так что оставайтесь на связи. Хорошей ночи.

* * *

Крылов сдержал обещание — в без пяти девять я вошёл в здание Особой канцелярии.

Поспать много всё равно не удалось — в голову постоянно лезли мысли то о «Мере», то о Лене и её свадьбе, то о сведениях Дяди Кости. Но даже когда мне удалось сомкнуть глаза, мозг не оставлял меня в покое — снилось, как Фома заявился на церемонию венчания Лены и Дениса, а Марья Ивановна пыталась отходить его поварёшкой…

Иными словами, даже во сне не дали нормально отдохнуть.

Марья Ивановна, дай бог ей здоровья, снабдила меня термосом с кофе, который я выпил весь по дороге к особистам.

Крылов ждал в своём кабинете. На столе стоял казённый кофейник, но больше в меня бы просто не влезло.

— Благодарю, но откажусь, — сказал я.

Полковник подвинул ко мне папку.

На первой странице лежало заключение по пломбировочному составу: серые пластины и остатки на футлярах со склада «Арт-экспресса» изготовили из одной смеси.

— Воск, графит и серебряная пыль, — сказал Крылов. — Пропорции совпадают. В обоих образцах нашли следы медного порошка. Смесь готовили в одной ёмкости. Происхождение фотографий это подтверждает.

Следующим шло заключение по сертификату.

Подделку напечатали на бумаге из той же партии, что и чистые бланки со склада. Совпадали волокна и тонкая серая полоса у края листа.

— Неисправный ролик печатной машины, — пояснил Крылов. — Все бланки прошли через один аппарат.

— Значит, «Северная палитра» связана со складом.

— Значит, сертификат изготовлен там же, где документы со склада. Сама мастерская пока может оказаться прикрытием, жертвой или просто удобным местом встречи.

— Вы неисправимы.

— Благодаря этому я всё ещё на своей должности, — отрезал Крылов.

На последнем листе обозначился и автомобиль. Машина принадлежала обществу «Балтийские реставрационные перевозки». Название я уже видел — в материалах Веригина.

Фирма получала временные пропуска к служебным воротам Михайловского дворца и должна была вывозить оборудование после выставки.

— Наконец-то хороший след, — сказал я.

— Хорошее направление для наблюдения, — поправил Крылов. — Следом он станет, когда установим, что перевозили.

— Информация Дяди Кости подтвердилась полностью.

— Пока подтвердилось то, что можно проверить.

Полковник собрал бумаги в ровную стопку.

— Ночью мы поставили под наблюдение мастерскую, транспортное общество и автомобиль. Водитель сменился дважды. Оба человека раньше работали на «Арт-экспресс».

Сеть не распалась после склада. Просто сжалась и сменила вывески.

— Вы их задержите?

— Пока нет. Если возьмём водителей, получим двух исполнителей и пустую машину. Если проследим маршрут — груз и координатора.

Крылов достал ещё одну фотографию.

На снимке мужчина в тёмном пальто выходил из задней двери «Северной палитры». Лицо было видно плохо, зато осанку и узкие плечи я узнал.

— Каминский, — сказал я.

— Илья Олегович Каминский, делопроизводитель Дома «Орлов и сыновья». Прибыл в семь двадцать утра. Пробыл внутри одиннадцать минут. Вошёл с папкой, вышел без неё.

Я вспомнил вчерашний разговор с Павлом. Девять лет службы. Почти что член семьи…

— Вы проследили за ним?

— До мастерской Орловых. Других остановок он не делал.

— Это уже не совпадение.

— Это факт посещения конторы. Его смысл ещё предстоит установить.

— Он мог передать документы по приказу Орлова.

— Мог. А мог действовать самостоятельно. Мог не знать, кому передаёт папку. Пока верны все три версии.

Крылов убрал фотографию обратно.

— Теперь инструкции для вас лично, Александр Васильевич. Первое: с Каминским, Орловым и Павлом эту тему не обсуждать. Даже намёком.

— Второе?

— Константину Филипповичу не звонить. Его оценщик даст показания сегодня днём. Мы готовим повторную встречу. Если повезёт, проведём задержание.

Я уже собирался вы сказаться, но Крылов поднял руку и остановил меня.

— Повторная встреча назначена на послезавтра. До неё мы установим всех посетителей «Северной палитры», проверим транспортное общество и проследим за Каминским. Если груз начнут перемещать раньше, операция начнётся без предупреждения.

— А я должен ждать звонка, — вздохнул я.

— Именно. Никакой самодеятельности, Александр Васильевич. Если ваш красный бриллиант и правда всё ещё в Петербурге, мы его достанем.

Крылов поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Возвращайтесь в мастерскую. У вас конкурс, семья и свадьба. Занимайтесь ими.

Я пожал особисту руку и направился к двери.

На улице шёл снег. Петербург жил обычной жизнью: звенели трамваи, открывались магазины, дворники расчищали тротуары. Где-то среди этих улиц лежали две капсулы, ради которых уже погибло столько людей.

Впрочем, Особая канцелярия теперь знала, в какую дверь стучаться.

Глава 22

Крылов позвонил через два дня, в половине шестого вечера, когда я уже было решил, что не понадоблюсь ему, и заперся в мастерской.

— Александр Васильевич, встреча состоялась, — сообщил полковник. — Посредник принёс транспортные документы и согласился показать одну из капсул. Наш человек подтвердил,