Красный бриллиант - Алекс Хай

Четвёртый фургон трижды поменял маршрут, но ни разу не приближался к грузовому двору. Пятый возил, казалось, пустой контейнер между двумя складами.

Оставался шестой.

Он двигался скучно. Выехал из транспортного общества, остановился у заправочной станции, затем направился прямо к Варшавской линии. Номер не менял. Камер не избегал.

— Слишком просто, — сказал я.

— Поэтому и интересно, — ответил Крылов.

На руках у водителя имелась накладная на отремонтированный измерительный прибор массой тысяча восемьсот килограммов. На весовом посту фургон показал на сто двадцать шесть килограммов больше.

— Топливо? — спросил Ковалёв.

— Полный бак учтён в исходной массе, — сказал аналитик.

Агент на грузовом дворе сообщил, что именно шестую машину пропустили внутрь без осмотра. Через пять минут туда же въехал чёрный легковой автомобиль, сопровождавший ночью посредника Дяди Кости.

Совпали масса, документы, время и сопровождение.

Никакой магии. Всего лишь несколько скучных цифр, правильный человек у ворот и полковник, который не торопился выбирать красивую версию.

— Основная — шестая, — решил Крылов. — Остальные продолжать вести. Группам у грузового двора приготовиться.

* * *

На грузовом дворе было четыре ангара.

Шестой фургон остановился возле третьего. Из кузова выгрузили большой деревянный ящик и повезли внутрь на электрической тележке. Чёрный автомобиль остался у ворот.

Наблюдатель на соседней крыше передал: внутри ангара семь человек, у двоих оружие. Один — явно маг не ниже пятого ранга. Возле северной стены установлен активный защитный контур.

— Начинаем, — приказал Крылов.

Изображение на экранах ожило.

Две группы вошли через ворота и служебную дверь одновременно. Первый боец поднял серебряный стихийный щит. Второй погасил сигнализацию направленным импульсом. Снаружи боевой маг перекрыл выезд каменными упорами.

— Особая канцелярия! Оружие на пол!

В ответ раздались выстрелы.

Ковалёв подался вперёд. Я остался на месте — от того, насколько внимательно я буду наблюдать за происходящим, исход дела не изменится. Бойцы своё дело знали и делали его хорошо.

Вооружённый мужчина спрятался за погрузчиком и выпустил огненный заряд. Щит принял удар. Водяной жгут сбил его с ног, а воздушная волна отбросила пистолет под стеллаж.

Второй попытался уйти через северную дверь. Там его уже ждала наружная группа.

Маг у стены активировал защитный контур. По полу вспыхнули золотые линии, вокруг ящика поднялась мутная полусфера.

— Не ломать! — приказал командир. — Изолировать питание.

Боец накрыл ближайший узел серебряной пластиной. Полусфера задрожала, но удержалась. Второй сотрудник разорвал золотой канал возле накопителя. Защита погасла.

Через четыре минуты всё закончилось.

— Ангар взят. Семеро задержаны. Один ранен, состояние стабильное. Помещение проверяем.

Крылов повернулся к нам.

— Ждём разрешения группы, и далее — ваш выход.

Ковалёв вздохнул.

— Ну хотя бы теперь я смогу объяснить супруге, что ужин в честь нашей двадцать восьмой годовщины пришлось отменить по очень веской причине…

Через десять минут ещё один канал связи ожил, Ковалёв выслушал доклад и обернулся к нам:

— Прошу, господа эксперты. Если чутьё меня не подводит, сегодня нас ожидает запоздалый рождественский подарок.

Подхватив саквояжи с инструментами, мы выбрались из фургона на мороз. В просторном дворе было светло как днём. Яркие лучи прожекторов разрезали тьму и высвечивали пятна старой краской кирпичной кладки. Весь недавно выпавший снег был почти вытоптан десятками ботинок.

— Сюда, господа, — сориентировал нас офицер.

Мы вошли в распахнутые ворота ангара и остановились, осматриваясь.

В ангаре пахло машинным маслом, мокрой древесиной и озоном — следы недавнего боя магов. Задержанных уже увели. Криминалисты размечали проходы, фотографировали оружие и собирали документы. Мы с Ковалёвым двигались только по указанной дорожке.

Большой ящик стоял в центре. Государственный артефактор проверил внешнюю защиту и кивнул.

— Ловушек нет. Пломба обычная.

Ковалёв внимательно осмотрел его внешне, затем перепроверил возможные артефактные соединения на предмет ловушек и лишь затем аккуратно вскрыл крепления.

Под крышкой находился промышленный измерительный комплекс: кабели, датчики, тяжёлый латунный корпус и панель со шкалами.

— Настоящий, полагаю, — сказал глава Гильдии.

По документам прибор после ремонта должен был весить меньше. При помощи криминалистов мы сняли боковую панель. За блоком питания обнаружилась стальная перегородка.

— Зуб даю, её здесь по проекту быть не должно, — задумчиво проговорил я.

Крепёж выглядел заводским, но винты закрутили недавно. На шлицах сохранились свежие следы инструмента.

Ковалёв выкрутил первый винт.

— Редкий случай, когда преступники могли бы сэкономить нам время и использовать плохую отвёртку. Кстати, Александр Васильевич, не подскажете, где в ночи я смогу приобрести какое-нибудь достойное утешение для жены? Если вернусь с пустыми руками, боюсь, Гильдии придётся выбирать нового главу.

Я удивлённо вскинул брови.

— Неужели вы забыли о подарке?

— Разумеется, нет. Но подарок я бы подарил в любом случае, — он бережно похлопал себя по карману. — Сам сделал кулон с миниатюрами портретов наших детей. А сейчас мне нужно… Немцы называют это кормом для дракона. Некий дар, который я должен принести, чтобы задобрить благоверную.

Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. Ковалёв, бессменный председатель Гильдии артефакторов на протяжении многих лет, человек, перед которым трепетали даже иные Грандмастера — и так трясся перед разозлённой супругой? Впрочем, нельзя недооценивать женский гнев…

— Я знаю одну славную цветочную лавку на Садовой, — припомнил я, помогая откручивать крепёж. — Они работают круглосуточно. А через дорогу находится винотека с хорошей коллекцией винтажа.

— Надеюсь, этого хватит, — вздохнул Ковалёв, снимая последний элемент.

За перегородкой обнаружился вполне обычный амортизированный футляр. Никакой магии. Только плотная ткань, резиновые вставки и два механических замка.

Криминалист сфотографировал его на месте. Затем футляр перенесли на чистый стол.

Я открыл крышку, снова проверив на ловушки и каналы.

На тёмном бархате лежала крупная грушевидная жемчужина.

Я видел её на выставке и хорошо помнил тёплый белый блеск, вытянутую форму и крошечную неровность возле отверстия. Теперь эта неровность стала главным признаком подлинности.

— Она, — сказал я. — Предварительно, это «Перегрина». Окончательное заключение даст лаборатория.

Ковалёв посмотрел через лупу.

— Повреждений не вижу. Поверхность не травили, отверстие не расширяли. Я хорошо помню этот экземпляр.

Итак, Юсуповы получат свою реликвию назад. Жемчужину тут же поместили в отдельный футляр и опечатали.

Внутри прибора нашли ещё три тайника. В одном лежали два старинных браслета. Во втором — россыпь неоправленных камней в пакетах. В третьем — золотая табакерка с эмалью, числившаяся в музейной описи.

Красного бриллианта снова не было.

Мы проверили корпус дважды. Сняли панель, осмотрели кабельные каналы, просветили латунное основание. Пусто.

— Его здесь нет, Александр Васильевич, — сказал Ковалёв. — К сожалению.

— Возможно, он в одной из остальных машин.

Крылов оторвался от телефона и посмотрел на меня.

— Тоже нет. Но есть зацепка, мне только что передали информацию. Один из задержанных раскололся.