Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

в Лондон осенью, королева решила, что епископы зашли слишком далеко. Сама она считала, что распятия и некоторые изображения могут оставаться в церквях, если при этом им не оказывается почитания как иконам. Чтобы наглядно продемонстрировать подданным свою позицию, она распорядилась, чтобы в королевской капелле стол для причастия вернули на то место, где раньше стоял алтарь, а также водрузили на него распятие и два серебряных подсвечника. Лондонцев-католиков эта новость обрадовала, но епископы-протестанты пришли в ужас от такого «идолопоклонства» и пригрозили уйти в отставку. В результате был достигнут компромисс: королева сохранила капеллу такой, какой хотела ее видеть, но епископам разрешено было бороться с «католическими суевериями» и дальше. В Лондоне епископ Гриндел уже в 1560 г. приказал убрать большое распятие с перегородки над трансептом, а в 1561 г. были убраны и сами перегородки.

В целом, за 1559–1561 гг. в двух третях приходских храмов алтари были заменены столами для причастия, и в половине — убраны все изображения святых. В число этих приходов, несомненно, входили и лондонские: власть предержащие находились слишком близко, и уклонение от предписаний могло дорого обойтись пасторам и прихожанам. В других приходах перемены заняли куда больше времени, причем чем дальше от Лондона, тем медленнее они происходили. Уничтожение следов католического прошлого в церквях растянулось как минимум на десятилетие, а в удаленных сельских приходах северной и западной Англии — еще дольше. Даже в Лондоне далеко не всегда речь шла об уничтожении: литургическую утварь, облачения католических священников, небольшие распятия и изображения святых прихожане зачастую скрывали от епархиальных властей. Причиной тому была приверженность католичеству, а также и практические соображения: восстановление убранства церквей для католического богослужения в недавнем прошлом обошлось приходам в кругленькую сумму, и прихожане не желали тратиться еще раз в случае нового возвращения страны к католичеству.

Такое развитие событий не казалось поколению англичан, переживших три смены исповедания за десять лет, чем-то невероятным. Елизавета могла выйти замуж за католика: по столице ходили слухи о переговорах с императором Фердинандом I о браке королевы с его сыном; она могла умереть молодой (что едва не произошло в 1562 г., когда она заболела оспой); наконец, ее могли свергнуть с престола внешние враги, если бы папа римский отлучил ее от церкви (а об этом шла речь на заседаниях Тридентского собора в 1562 г.). В таком случае престол мог достаться католичке Марии Стюарт, а приходам опять пришлось бы снова тратить деньги на распятия, потиры и ризы. Поэтому прихожане предпочитали не отдавать запрещенные предметы утвари и облачения епархиальным инспекторам, но прятать их: приходские счета показывают, что все это англичане предпочитали тайно хранить десятилетиями, на всякий случай. Многие приходы в свое время одолжили распятия, потиры, подсвечники и облачения священников, а также изображения святых у богатых прихожан (которые сами некогда забрали все эти предметы из монастырских и приходских церквей в ходе предыдущих конфискаций). Теперь все это можно было просто вернуть им, как частную собственность, защищенную таким образом от посягательств со стороны властей.

Прихожане-католики, впрочем, были недовольны переменами, а протестанты считали, что проводимые Елизаветой реформы недостаточны. Поэтому, когда 4 июня 1561 г. в шпиль собора Св. Павла попала молния и он сгорел, все лондонцы усмотрели в этом событии знак божьего гнева, но для одних он означал недостаток Реформации, а для других — ее избыток.

Вводить новые порядки в приходах должны были приходские священники. В их числе, однако, было совсем немного протестантов: их вообще в Англии было пока немного. Кроме того, английское духовенство сильно пострадало от эпидемии гриппа 1558 г., ведь именно они принимали последнюю исповедь и причащали умирающих, часто заражаясь при этом. Приходских пастырей в стране не хватало, и власти просто не могли себе позволить заменить всех тех, кто не слишком был доволен нововведениями. Однако от всех священников потребовали принести присягу на верность королеве как правительнице церкви. Отказавшихся ждало лишение прихода и средств к существованию, и далеко не все готовы были на это пойти. Когда служащие лондонского епископа вызывали летом 1559 г. клириков своей епархии для принесения присяги в собор Св. Павла, вызванные с этой целью Томас Дарбишир и Джон Кеннал столкнулись на соборной площади. Кеннал не мог поверить, что Дарбишир был готов отказаться от присяги, восклицая: «Не верю, что ты — такой дурак, чтобы отказаться подписать присягу и лишиться богатого прихода!» Дарбишир, однако, и в самом деле отказался подписывать присягу, был лишен прихода и уехал в Рим, где вскоре вступил в орден иезуитов.

Джон Кеннал подписал требуемую присягу и не только не лишился прихода, но со временем приобрел новые. Он был архидиаконом в оксфордской, позднее — в рочестерской епархии, а также и викарием в Корнуолле. Во всех своих приходах он по мере сил сопротивлялся протестантским новшествам, а в своем корнуолльском приходе, пользуясь удаленностью от столицы и отсутствием надзора, служил мессу вместо английской литургии еще в 1590 г.

Пример Кеннала показывает, что далеко не все подписавшие присягу священники — а таких в Кентерберийской провинции было примерно две трети, и около половины в Йоркской — были совершенно беспринципными. К их желанию сохранить свое положение присоединялось и чувство ответственности перед приходской общиной. Оставаясь «внутри» церкви Англии, такие пасторы саботировали реформу. Многие из них в 1560-х гг. по мере сил уклонялись от выполнения королевских предписаний: они продолжали служить мессу по требованию прихожан, оправдываясь потом, что действовали по принуждению. Порой в их устах английское богослужение следовало тому же распеву, что и месса. Они же могли утром в воскресенье служить предписанную законом английскую литургию, а позже в тот же день — мессу «для желающих».

В Лондоне, впрочем, такое поведение вряд ли могло сойти священникам с рук, поэтому и Дарбишир, и Кеннал покинули столицу, пойдя разными путями. Но и серьезных гонений на священников-консерваторов и их прихожан в первое десятилетие правления королевы Елизаветы не было. Предполагалось, что старое поколение священников уйдет на покой, а новое поколение не будет помнить о мессе и жизни католических приходов. В целом, такая смена поколений произошла в начале 1570-х гг., но сама по себе она еще не означала победы Реформации. Бывшие католики не становились автоматически протестантами: их еще предстояло этому научить.

Научить верующих: проповедь нового учения

Прихожан предстояло наставлять в вероучении, и эти обязанности возлагались на приходское духовенство. Соответственно, и само это духовенство должно было быть подготовлено к выполнению своих пастырских обязанностей. Оставшиеся после епархиальных инспекций 1559–1561 гг. в приходах