Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

на себя функцию общественного призрения, сильно пострадавшего в 1530–1540 гг., должно было стать, по его мысли, одной из задач этой благотворительности. Пол даже пытался пристыдить лондонцев, сравнивая опустошенный Лондон с Северной Италией, где существовало множество монастырей. Некоторые миряне (в основном, придворные) последовали примеру королевы: сэр Роберт Саутуэлл и виконт Монтегю вернули воссозданным монастырям отчужденные у них ранее земли и основали новые часовни. Однако масштаб был незначительным. Большинство лондонцев справедливо считали, что они уже достаточно потратили на добрые дела, воссоздавая приходские церкви. Кроме того, они отнюдь не были уверены в том, что их вложения не будут конфискованы в будущем, с новой переменой в религиозном законодательстве. Ведь королева Мария была бездетной, и, несмотря на все усилия, произвести на свет ребенка ей так и не удалось. Уже в 1557 г. всем было ясно — детей от Марии ждать не приходится. А бесспорного католического наследника в Англии не было.

Те же факторы повлияли и на медленное возрождение в стране религиозных братств. За все правление Марии I в Лондоне было воссоздано только одно братство — имени Иисусова при соборе Св. Павла (1556 г.). Примечательно, что хотя по форме это было воссозданное братство, по сути оно представляло собой новое образование. Если в старом братстве главную роль играли его члены — миряне, то теперь в нем, в соответствии с духом Тридентского собора, заправлял клир. Его главой был Дэвил Пул, которого вскоре назначили епископом в Питерборо, а помощником — Томас Дербишир, племянник и генеральный викарий епископа Боннера. Кроме того, братства, созданные в царствование Марии Тюдор, как правило, были посвящены не святым патронам, а Иисусу и Деве Марии, тем самым подчеркивая смещение главного фокуса религиозной жизни мирян. А сферой их деятельности была не столько молитва за души своих умерших членов (поминальные братства), сколько помощь бедным — благотворительность. Они явно следовали образцу итальянских братств XV–XVI веков.

Изменились и приходские церкви. Далеко не везде были восстановлены боковые алтари в приделах. А значит, теперь в церкви служили только одну мессу в день, на главном алтаре — что делало ее центром притяжения всех прихожан. Помимо единственного алтаря, в церкви, как правило, было лишь одно изображение — большое Распятие с фигурами Девы Марии и Иоанна Крестителя по бокам. Таким образом, число святых заступников было ограничено. Подобная изобразительная программа не могла не влиять на восприятие мирянами роли Девы Марии и святых в деле их спасения.

Такое смещение акцентов было не столько данью финансовым неурядицам, сколько сознательной политикой церковных властей. В нем вновь проявилось свойственное Католической реформе внимание к крестному страданию Христа и искуплению.

Правление Марии Тюдор было кратким. Она умерла 17 ноября 1558 г. в Сент-Джеймсском дворце, так и не произведя на свет католического наследника. В тот же день в Ламбетском дворце скончался кардинал Пол. Казалось, дело католичества в Англии навсегда проиграно. Однако менее чем за пять лет королеве удалось создать в стране новое, дисциплинированное католическое духовенство, епископат, ревностно выполнявший свои пастырские обязанности. Епископы стремились взрастить поколение мирян, способных к сознательной вере. Воспитанное при Марии I поколение отличалось устойчивым консерватизмом в религиозной сфере, а многие его представители остались убежденными католиками. Им еще предстояло играть немаловажные роли на лондонской сцене в последующие десятилетия.

Первая половина XVI века принесла Лондону религиозные бури и изменила его до неузнаваемости. Изменился не только облик города, его ландшафт, из которого исчезли монастыри и звук их колоколов, вид их обитателей и масса связанных с монастырями видов деятельности. Главным итогом первых десятилетий кровавого религиозного конфликта стало разделение городской общины на конфессиональные группы. Теперь Лондону предстояло научиться жить с разногласиями.

Реформация возвращается: восшествие на престол Елизаветы I (1558–1603)

Конец 1558 г. в Англии выдался нерадостным: военные действия против Франции шли не слишком успешно, приведя к утрате последнего английского анклава на континенте — замка Кале с округой. Кроме того, в стране свирепствовала эпидемия гриппа (часть глобальной пандемии, первой, о которой нам достоверно известно), погубившая тысячи людей. Восшествие на престол новой королевы в этих обстоятельствах изначально не вызвало взрыва народного энтузиазма, о котором впоследствии любила рассказывать сама королева и историки ее царствования. Впрочем, о враждебности подданных тоже речи не шло: англичане настороженно ждали развития событий.

Им было о чем беспокоиться: брак родителей Елизаветы, Генриха VIII и Анны Болейн, был аннулирован, а сама она признана незаконнорожденной. Это обстоятельство не помешало королеве Марии считать сводную сестру своей наследницей, но делало Елизавету уязвимой, тем более что при поддержке французского короля о своих наследственных правах заявила и шотландская королева Мария Стюарт (правнучка первого Тюдора, Генриха VII). Хотя англичане привыкли видеть в шотландцах и французах врагов, Елизавета не могла быть уверенной в том, что недовольные не предпочтут ей шотландку — католичку.

В царствование Марии I сама Елизавета вела себя как добропорядочная католичка и исправно ходила к мессе. Однако ее собственные взгляды были ближе к умеренному протестантизму начала 1550-х гг. Ближайшее окружение Елизаветы — люди, служившие ей в трудные для нее годы, — разделяли ее взгляды. Все они стремились вернуть часы Реформации ко времени Эдуарда VI. Но на этом пути возникали затруднения, причем с разных сторон религиозного спектра. Католики, составлявшие большинство населения страны, не обрадовались бы возвращению протестантского учения; кроме того, такой шаг грозил отлучением от церкви. Произнесенное папой отлучение фактически означало призыв к свержению такого правителя и могло привести к вторжению в Англию иностранной (французской) армии и лишению Елизаветы трона и самой жизни. С другой стороны, значительная часть протестантов-эмигрантов за годы изгнания усвоила представления Кальвина о вероучении и об устройстве церкви и призывала теперь собратьев на родине построить новую церковь, свободную от «папистских суеверий». На практике это означало бы перекраивание английской литургии по женевскому образцу и уничтожение епископата. На это Елизавета не готова была пойти.

Новой правительнице предстояло лавировать между двумя крайностями, а ее подданным — узнать, насколько искусно она с этим справится. Всех интересовало также, в какой степени она станет диктовать англичанам, как им молиться. В первое время королева воздерживалась от категорических суждений и молчаливо позволяла подданным служить мессу, хотя в некоторых лондонских приходах, где большинство составляли реформаторы, смерть Марии и приход к власти Елизаветы были восприняты как разрешение вернуться к английской литургии.

Далеко не все англичане предвидели грядущие перемены. Так, в декабре 1558 г. один добрый католик из городка Бэттл в Сассексе распорядился в своем завещании о