Далекие острова - Игорь Вереснев

Елена с сомнением покачала головой.

— Евгений, по-моему, вы утрируете. Люди не обезьяны, они стремятся к власти, чтобы реализовать свои планы. Стало быть, всё же средство.

— А вы для чего решили стать командиром?

Пристинская открыла рот, чтобы ответить… и закрыла. Потому что химик прав — никаких планов у неё не было, одни амбиции. Решила, что готова стать командиром, «инстинкт вожака» взыграл. Щёки сделались пунцовыми.

Бардаш почувствовал её замешательство, пошёл на попятный:

— Извините. Мне не следовало переходить на личности.

— Нет, ничего. Аргумент убедительный, мне ответить на него нечем. А вы сами никогда не хотели стать командиром?

— Я? Нет. У меня этот инстинкт атрофирован. О, а вон и Луизиана! Садимся.

Бардаш улетел, а Елена осталась. На крохотной поляне посреди чужого, неземного леса. Неприветливого как всё на этой планете. Хорошо, хоть сегодняшнее утро теплее. По крайней мере, мороза нет.

На лоб тут же упала капелька, предупреждая — радоваться отсутствию мороза преждевременно. Елена подозрительно посмотрела вверх, — это с дерева или дождь начинается? Капли продолжали падать, и сомнения исчезли — дождь, мелкий и нудный. Придётся искать какую-нибудь крышу.

Опушка леса упиралась в длинный двухметровый забор завода, пришлось обходить. Капли воды стекали по мокрым волосам за шиворот, под ногами чавкали грязь и размокшая прошлогодняя листва. Улица, на которую Елена вышла, была не многим лучше — о тротуарах здесь никогда и не слышали. Рассудив, что давить без предупреждения вряд ли станут, а качество дороги к быстрой езде не располагает, Елена побрела по проезжей части, на ходу стряхивая с подошв комья налипшей грязи.

Первым встреченным жителем посёлка оказался высокий мужчина в длинном, заляпанном грязью дождевике и ещё более грязных резиновых сапогах. Из-под капюшона торчали крючковатый нос, курчавая борода и тлеющая палочка сигареты. Пристинская поморщилась, но, тем не менее, сделала шаг навстречу, постаралась придать лицу просительное выражение.

— Доброе утро! Не подскажите, где у вас почта?

Из-под капюшона сверкнула пара светло-карих глаз.

— А на что тебе? Телефон ищешь? Из столицы, наверное? Мобиль сломала, да?

Мужчина сыпал предположениями. В принципе, все они Пристинскую устраивали, и она закивала.

— Какой умник пустил бабу за руль! — собеседник презрительно скривился. — Гляди, пойдёшь прямо по этой улице, второй поворот направо, там увидишь!

Елена поблагодарила и быстро зашагала в указанном направлении. Но тотчас была остановлена окриком:

— Эй, ты куда побежала? Почта в десять откроется, а сейчас и семи нет. Джонни может и позже прийти, жирная ленивая свинья. Если срочно нужно позвонить, пошли со мной. Это будет не дальше, чем до почты. И бесплатно к тому же.

Так-то оно так, но телефон Елене был не нужен. Как раз «жирная ленивая свинья» Джонни, по всей видимости, нужен был. В таком маленьком посёлке почтальоны должны знать всех местных жителей.

— Нет, спасибо, я лучше на почту!

Мужчина удивился.

— В чём дело? Ты что, боишься меня? Думаешь, я тебя собираюсь заманить и изнасиловать?

Елена молчала. Ни одно разумное объяснение отказа в голову не шло. Но объяснение и не потребовалось:

— Ладно, не хочешь — не надо! Твои опасения я понимаю, очень уж ты аппетитная. За ночку с тобой и сотню заплатить не жалко.

Елена куснула щеку. Здесь что, в каждой женщине, путешествующей без мужского сопровождения, видят шлюху? Похоже на то.

— Я не торгую телом, — буркнула хмуро.

Мужчина выплюнул окурок, вдавил его в грязь носком сапога.

— Понял, не глупый. Ладно, иди, мокни. — И тут же вновь остановил: — А где ты машину оставила?

— Там! — Пристинская неопределённо махнула рукой.

— И что в ней не работает?

— Не знаю. Она не едет, — она постаралась подыграть представлениям собеседника о женской глупости.

— Кто бы сомневался…

Незнакомец развернулся, зашагал прочь, и Елена облегчённо вздохнула. Кажется, отвязался.

Одноэтажное здание местной почты было таким же унылым, как всё вокруг. Серые щербатые кирпичи, выглядывающие из-под серой облупившейся штукатурки. Пристинская поднялась на крыльцо, подёргала запертую дверь. Придётся ждать, а то пойдёшь искать почтальона, нарвёшься на новые приключения. Михаил прав — мужчине было бы гораздо легче.

Дождь прекратился спустя полчаса, но слякоти и сырости от этого не убавилось. Плотное одеяло туч не позволяло надеяться на солнечный день. На улицы посёлка начали выползать аборигены, в основном мужчины. Они с интересом косились на незнакомку, но заговорить не пытались. Елена тоже помалкивала, полученный опыт подсказывал, что со случайными встречными здесь лучше не связываться.

Около девяти к почте неторопливо подошёл толстый невысокий человечек. Пухлая коротенькая курточка делала его похожим на мяч.

— И чего ты здесь сидишь? Кого ждёшь? — он разглядывал Елену с явным интересом.

— Кажется, вас. Вы начальник почты?

— Начальник почты! — человечек фыркнул. — А если я, тогда что?

— Я ищу двух людей, живущих в вашем посёлке, а адреса их не знаю. Вот и пришла за помощью. Я заплачу! — Пристинская полезла в карман за банкнотами.

Проследив за её рукой, человечек задумчиво почесал подбородок.

— Вообще-то почта в десять откроется... Это мне Виктор сказал, что у меня под дверью какая-то столичная коза сидит. Но если тебе срочно...

Он поднялся на крыльцо, извлёк из кармана связку ключей. Выбрал нужный, поскрежетал им в замочной скважине, распахнул дверь. Вслед за почтмейстером Елена прошла в маленький кабинет, села на предложенный стул.

— Что там у тебя? — человечек опустился в кресло за столом и недвусмысленно кивнул на карман Елены.

— Брунхарты, Генрих и Алиса, — Пристинская выложила на стол пятидесятку.

— Брунхарты... — хозяин кабинета любовно разгладил купюру. — А ты ничего не путаешь? Они в самом деле в Луизиане обитают?

— Не знаю, как сейчас, но сразу после переселения они здесь жили.

— О-го-го! Что ж ты только теперь искать начала? Кто они тебе?

— Родственники. Дядя с тётей.

— Понятно, наследством озаботилась. Н-да... Не помню я, что б у нас такие были. Во всяком случае, почту они не получают, это точно.

— А раньше? Может быть, остались какие-нибудь данные?

— Может и остались... Но это ворох старых бумажек перерыть надо!

Елена извлекла вторую пятидесятку. Человечек сокрушённо вздохнул, но купюру взял.

— Ладно, поищу я твоих Брунхартов. Сегодняшнюю почту разберу и поищу. Ты подожди пока, вон свежие журнальчики вчера вечером привезли, полистай. А ещё я бы советовал