«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Твой Вася.

Пиши!! Адрес на конверте.

25 февр. 42 г.

151

6 марта 1942, [Юго-Западный фронт]

Дорогой мой, получил вчера твое первое письмо, адресованное на 28-ю полевую почту. Шло оно хорошо сравнительно. Очень меня волнует твое житие-бытие. Страшно хотелось бы, чтобы тебе удалось вернуться в Москву. Надеюсь, начальство пришлет тебе бумажку нужную. Вчера же вернулась ко мне пачечка писем и открыток, которые я посылал тебе по адресу: Ташкент, до востребования. Разве ты не сообщил ташкентскому почтамту, что переменил адрес на самаркандский? От Гали ни слова не имел за все это время. Ты ей напиши, что посылаю ей деньги по адресу: Ташкент, до востребования. Тебе выслал уже по адресу Заводская, 20. А 350 р. до востреб〈ования〉 на Самарканд дошли до тебя? Поездка моя в Москву все время оттягивается, а это единственный способ сколотить денег, чтобы послать побольше тебе и Катюше. Надеюсь, однако, что удастся это сделать в конце марта. Ты мне пиши на полевую почту, т. к. поездка в Москву будет, вероятно, непродолжительной. Получаю регулярно письма от Жен〈ни〉 Генр〈иховны〉, это мой самый корреспондент верный. Объясняется это тем, что письма из Москвы ходят очень аккуратно и быстро. Из Чистополя вестей почти не имею. Правда, на днях приехал оттуда Твардовский и привез мне письмо, носки шерстяные и носовые платки. Люся храбрится, но Твардовский говорит, что стала она совсем восковая. Там теперь холода 55–60°.

Я работаю много, езжу, езжу. У нас здесь еще холода, но бывают дни, когда солнце светит совсем по-весеннему. Иногда мне кажется, что я всю свою жизнь ездил на грузовиках, спал в сараях и в полусожженных хатах и что никакой у меня другой жизни не было. Снилась она мне, что ли?

Прожил я всю зиму в движении, насмотрелся дай бог всякому. Стал воякой, ругаюсь – голос сделался сиплым от махорки и простуды, и почему-то правый висок поседел. Дорогой мой, хороший, целую тебя крепко. Твой сын Вася.

Я верю – увидимся.

6 марта 42 г.

152

7 марта 1942, [Юго-Западный фронт]

7. III.42

Дорогой папа, послал тебе вчера письмо. Сегодня так хочется поговорить с тобой. У нас снова зима, холодище лютый. У вас, средних азиатов, уж верно, цветет все? Десять дней просидел на месте, писал – отдохнул хорошо. Вероятно, дня через 2–3 снова выеду на фронт. Поездка займет недели две. Батько, родной мой, если не выйдет у тебя с Москвой, то, может быть, в Чистополь переберешься – там лучше будет. Теперь ведь ездить легче, чем в ноябре. Ох, помню я наше расставание на вокзале, когда пошел ты в вагон. Нелегко было на душе. Теперь совсем иное. Есть вера, радость, свет. Увидимся мы с тобой, родной мой. Будем вместе цветники разводить и поливать их, греться на солнце. А мне очень хочется погреться на солнце, надоело хвататься то за нос, то за уши – не отвалились ли. Да, кстати, полегчал я на 16 килогр. – это очень хорошо. Помнишь мое толстое пузо? Приехал Гехт в Москву – получил письмишко от него. Так и нет вестей от дорогого друга моего Бобрышева[336]. Видно, нет его в живых. Пиши мне, дорогой.

Целую тебя крепко, твой Вася.

153

9 марта [1942, Юго-Западный фронт]

Дорогой мой, получаешь ли от меня теперь письма? Я одно твое, посланное на полевую почту, получил. Пиши мне, пожалуйста, чаще.

Завтра я выезжаю в командировку, пробуду в ней недели 2. Теперь ездить лучше – потеплело, а дороги еще не распустило. Надеюсь по возвращении найти письмо твое.

Что у тебя слышно – как с возвращением в Москву? Имеешь ли связь с Галей? Как живет Катюша? Я очень соскучился по тебе, очень хочется повидаться. Когда-то мы снова заживем вместе. Будем жить под одной крышей. Беспокоюсь, беспокоюсь о тебе бесконечно.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

9. III.

Нашелся Кугель и Фраерман[337] – написали мне.

154

11 марта 1942, [Юго-Западный фронт]

11 марта 42 г.

Дорогой мой, послал тебе маленький перевод 200 р. Одновременно выслал Гале по адресу Ташкент, до востребования – тоже 200 р. Напиши ей, пусть зайдет на почту получить их. Вероятно, завтра уеду в командировку недели на две. Очень хочу видеть тебя, очень тоскую и беспокоюсь по тебе. Как живешь, здоров ли? Я здоров, крепок, подвижен, молод, словом, болячки мне не грозят. Пиши мне чаще. Очень хочется знать о тебе. Как там у вас – весна? Как только будет малейшая возможность, вышлю деньги снова. Получаешь ли мои письма, открытки? Пишу тебе часто. Целую тебя крепко, твой Вася.

155

20 марта [1942, Юго-Западный фронт]

20 марта

Дорогой мой, приехал вчера, верней, прилетел и нашел письмо твое от 22 февраля. Это уже второе твое письмо. Не буду говорить тебе, как обрадовался ему. Отвечу на твои вопросы. Когда поеду в Москву – не знаю. Возможно, что в ближайшие 2–3 дня, возможно, снова отложится. Ведь я от себя в этом вопросе не завишу. Отпуск на писание повести все время мне обещают, но пока это разговоры, которые длятся уже 3 месяца. Здоровье мое хорошее. Действительно, одно время было плохо с сердцем, но теперь снова все в порядке. Деньги я посылал, кроме тех 800, еще по 550 тебе и Гале одновременно (200 и 350), писал уже тебе об этом. Пишу тебе часто, ты, вероятно, теперь получаешь мои письма. Все, что писал тебе в Ташкент, вернулось пачкой на мою полевую почту.

Куда писать мне? Затрудняюсь тебе сказать, т. к. если я уеду, то письма здесь застрянут. Пожалуй, лучше всего пиши по адресу московской квартиры – Жен〈ни〉 Генр〈иховна〉 мне перешлет. Она уже однажды переслала твое письмо мне. От нее письмо ко мне идет не больше 6–8 дней. Если буду в Москве, то, конечно, зайду на арбатскую квартиру и, конечно, свяжусь с доктором Стуковой.

Ну вот. Самое печальное в моей жизни вот что: вчера получил открытку от Миши, он пишет: «Мама скрывает от вас, что тяжело больна. Если можете, приезжайте». Оказывается, он ходил с ней к врачу, у нее что-то с печенью и сердце совсем плохо, худеет она, пишет Миша, так, что страшно на нее смотреть. Боюсь, что мои опасения о характере ее болезни верны. Словом, понимаешь, как мне стало на душе, когда прочел Мишино письмо.

Если буду в Москве, надеюсь, что буду, тотчас поправлю материальные дела, т. к. у меня собралась книжка статей – смогу ее издать. Тогда, конечно, сразу же вышлю тебе побольше денег. Получил письмецо от Гали, очень