Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Протестанты Запада

Эти тексты будоражили королевство. Протестанты Юга, которым король позволил устроить общее собрание, 16 декабря 1573 г. в Мийо восстановили свое единство, полноценный союз и взаимное братство. Лану подбил вновь взяться за оружие протестантов Запада: сообщничество герцога Алансонского избавило его от угрызений совести[51]. Ему трудно было убеждать гугенотов договариваться с недовольными, среди которых были и участники убийств в Варфоломеевскую ночь. Проявляя непримиримость молодости, Дю-плесси-Морне предпочел бы параллельные, а не общие действия.

Они присоединяются

к Южной лиге

Поскольку уставшей Ла-Рошели претили новые столкновения, сторонники войны очень кстати раскрыли заговор с целью сдачи города королю, вполне вероятно, что воображаемый. Но от страха, оправданного или нет, разгорелись страсти, и Гильома Ги — сына бывшего мэра, эшевена Клода Юэ — богатейшего купца города и главу партии сторонников мира, Жака дю Лиона, сеньора де Гранфьефа, и пять иностранных капитанов казнили как предателей. После этого ларошельцы пригласили Лану. Он публично покаялся за то, что покинул город во время последней осады, и попросил прощения у Бога и у людей. Он посоветовал соединиться с протестантами Юга. Пожалованный мир, по его словам, будет продолжаться лишь пока будет угодно королю. А с другой стороны, разве не дозволено нарушать клятвы, «принятые в ущерб славе самого Бога»[52]. Собрание приняло решение присоединиться к Южной лиге. В январе 1574 г. дворянство Запада выбрало Лану воинским командующим «под властью более высокопоставленного вождя, чем в течение всего прошлого времени»: это был откровенный намек на герцога Алансонского.

Заговор в «жирный вторник»

Герцог Алансонский решил бежать в Седан и ждать там рейтаров и ландскнехтов, которых Людовик Нассауский уже набрал на королевские деньги. Его побег был назначен на 10 марта. Чтобы отвлечь внимание, за пятнадцать дней до этого Лану должен был взяться за оружие. В ночь на «жирный вторник» реформаты, воспользовавшись карнавальной неразберихой, неожиданно захватили Фонтене-ле-Конт, Люзиньян, Тонне-Шарант, Таль-мон, Мель, Бруаж, Рошфор. Эти внезапные налеты отодвинули границу Ла-Рошели и поставили ее под охрану крепостей Ониса и Сентонжа.

Признания герцога Алансонского

Этот первый успех подорвала поспешность Жана де Шомона, сьёра де Гитри, который должен был подойти к Сен-Жермену, чтобы содействовать побегу герцога Алансонского, а появился перед Мантом за десять дней до назначенной даты. Заговорщики оказались не готовы. Герцог Алансонский потерял голову: по совету Ла Моля он рассказал всё матери и попросил прощения. Двор поднял тревогу. «Барабаны швейцарцев, телохранителей, французских гвардейских рот били поход». Канцлер Бираг, кардиналы Лотарингский, Бурбон и Гиз помчались к Парижу, «взобравшись на итальянских скакунов или высоких испанских коней, вцепившись обеими руками в ленчики и боясь собственных коней не менее, чем врагов». Королева-мать забрала герцога Алансонского и короля Наваррского в свою карету. Король выехал на следующий день под охраной швейцарцев и остановился в предместье Сент-Оноре, в доме Альбера де Гонди.

Амнистия

Казалось, он склонен всех успокоить. Торе, душа заговора, человек, которого герцог Алансонский в своих показаниях обвинял больше всего, уже бежал. Другим был открыт путь к прощению. Карл IX хотел видеть Гитри, который удалился в Нормандию, и спрашивал, по каким причинам тот взялся за оружие. Вести из Нормандии делали его сговорчивей. Единственный видный капитан, спасшийся в Варфоломеевскую ночь, Монтгомери, как раз тогда, в марте 1574 г., высадился на Котантене и захватил Сен-Ло. Карл IX, когда-то предложивший ему свободно пользоваться своими доходами и владениями, если тот пожелает жить не во Франции, направил Матиньону, своему наместнику в Нижней Нормандии, приказ доставить его живым или мертвым.

Новый заговор

8 марта король поселился в Венсеннском лесу, чтобы дышать более чистым воздухом, чем парижский. За ним последовали герцог Алансонский и король Наваррский. Они чувствовали, что им не доверяют, и снова подумывали сбежать. Ла Моль, который в Сен-Жермене остановил своего хозяина, теперь как нельзя более рьяно призывал к действиям. Этот фигляр, любимец дам и почитатель Богоматери, святоша и фат, оставил свои развлечения ради заговоров. Он взялся собрать людей и деньги. Руководящий совет вместе с ним составили Аннибал де Коконнас, пьемонтский дворянин, безжалостный убийца 24 августа и тоже знаток любовных похождений, бывший посол в Константинополе Граншан и опасный мастер интриг, в то время еще начинающий, Жак де Ла-Нокль-Ла Фен. Тюренн, который участвовал в заговоре, но не доверял заговорщикам, присутствовал на тайных сборищах лишь изредка. В этом сообществе авантюристов порой мелькали странные личности: Грантри, бывший агент Карла IX при граубюнденцах, привез из страны Парацельса секрет философского камня и искусство превращать в золото самые презренные металлы. Под стать этому алхимику был астролог Козимо Руджиери, «черный человек, лицо которого некрасиво, который играет на инструментах… всегда одетый в черное, человек сильный». Прорицатель, чернокнижник, изготовитель приворотных зелий и колдун — его облик, его повадки, его связь с низшими силами внушали ужас даже сообщникам. Он позволил втянуть себя в это дело Ла Молю, которого любил самой нежной любовью, ради которого составлял зелья и наводил порчу с помощью восковых изображений.

Арест заговорщиков

Речь по-прежнему шла о том, чтобы уехать в Седан и соединиться там с графом Людвигом. Заговорщики закупили оружие и коней. Но королева оказалась предупреждена. Маршал Монморанси, осуждавший всю затею и боявшийся, что, если он ее не выдаст, его обвинят в соучастии, принес Екатерине письмо одного из заговорщиков, капитана Сен-Мартена, где говорилось о конях и поездке. Парижский горожанин Ив де Бринон, завербованный Граншаном, донес о заговоре, сообщниках, назначенной дате. Король, которого измена после столь недавнего прощения вывела из себя, посадил герцога Алансонского и короля Наварры под сильную охрану. Ла Моля арестовали 10 апреля в самом замке, Коконнаса — в монастыре, куда его спрятала одна знатная дама. В тюрьмах Дворца [Правосудия] к ним присоединились Грантри, Сен-Мартен, Руджиери; за ними последовали Ла Фен, Граншан, Тюренн. Конде, узнав об аресте принцев, тайно покинул Амьен, где находилась его губернаторская резиденция, и укрылся в Германии. Нидерландских реформатов постигла еще одна, худшая неудача: 14 апреля 1574 г. герцог Кристоф и Людвиг Нассауский были разбиты при Моке преемником герцога Альбы, командором Рекесенсом, и погибли в этом бою.

Ла Моль и Коконнас

Карл IX не посмел устроить судебный процесс над братом и зятем, он ограничился тем, что прислал комиссаров их допросить. Король Наваррский в оправдание своих планов бегства сослался на немилость, в какую попал у королевы-матери. Герцог Алансонский, испугавшись, смиренно изложил подробности заговора и в этом длинном рассказе выдал сообщников. Ла Моль выказал