Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

были нужны. Они вернулись к проекту союза между Валуа и протестантской Германией и посулили Карлу IX надежду на императорскую корону. Они предлагали ему завоевать Нидерланды и принять над последними верховную власть. Казалось, Екатерина возвращается к политике Колиньи. Людвиг Нассауский получил триста тысяч экю на набор войск; король «обещал взяться за дела оных Нидерландов так же и даже более, чем за них пожелают взяться протестантские князья, каким бы то ни было образом, открыто или иначе». Король Польши «как от своего имени, так и как представитель короля Франции, своего брата», дал согласие. «Если Богу будет угодно, чтобы Франция и Польша вместе сделали то, что обещают, — писал Людвиг Нассауский принцу Оранскому, — мне кажется, появится возможность чудесно уладить наши дела»[50].

Разочарование Людвига Нассауского

Невозможно поверить, чтобы Екатерина решилась на войну с Филиппом II. Вероятно, ее обещания не имели иного смысла, кроме как обеспечить сыну спокойный проезд через кальвинистские государства Германии. Людвиг Нассауский, сопровождавший короля Польши до ландграфства Гессен-Кассель, не смог убедить его официально оформить результаты обмена мнениями в Бламоне. Разъяренный тем, что его обманули, он поклялся «по-немецки, что устроит им проделку, ведь, во всяком случае, деньги у него уже есть».

Партия герцога Алансонского

Триста тысяч экю от французского правительства можно было использовать в нескольких целях. Гугеноты не прекращали «перепланировку», и многие католики склонны были брать с них пример. Друзья Монморанси, умеренные, все, кто плел заговоры под стенами Ла-Рошели, осмелели благодаря отъезду герцога Анжуйского. Они подбивали герцога Алансонского потребовать должность генерального наместника, которую король Польши оставил вакантной. Они рассчитывали с его помощью вернуться внутри страны к политике терпимости, а за ее пределами — к плану адмирала. В состав этой программы входило соглашение с братьями Нассау. Как бы недоверчивая Екатерина ни старалась в Бламоне держать Людвига Нассауского и герцога Алансонского на расстоянии друг от друга, она не могла пресечь ни тайной переписки, ни участия доверенных лиц, ни даже непосредственных контактов. Людвиг писал брату: «Я видел Месье герцога Алансонского, который пожал мне руку и сказал на ухо, что будь у него сейчас власть, какую имел его брат король Польши, он бы всю ее использовал, чтобы помочь вам».

План побега

Но Карл IX заявил, что у него больше не будет генерального наместника. Тогда враги Екатерины и гугеноты воспользовались недовольством герцога Алансонского, чтобы подтолкнуть последнего к разрыву. При проезде через Шампань герцог и король Наваррский должны были скрыться, достичь Седана под охраной протестантского войска и призвать к себе сторонников. Екатерина, предупрежденная королевой Наваррской, своей дочерью, стала следить за принцами. В Суассоне капитаны гвардии каждый день посещали их покои и даже заглядывали под кровати.

Окружение герцога Алансонского

Торе и Тюренн убеждали принять смелые решения. Ла Моль, миньон герцога, из ревности, напротив, советовал не спешить. Чтобы обуздать дерзость «этих молокососов», он взывал к мудрости маршала Монморанси. Маршал тоже был против авантюр и даже против неосмотрительных требований, но ни сдерживать недовольных любого происхождения и любой религиозной принадлежности, ни управлять своим братом Торе и своим племянником Тюренном ему было не под силу.

Памфлеты

Возобновилась война памфлетов. Памфлет «De furoribus gallicis» [ «О галльских ужасах»] (1573), опубликованный по-французски под заглавием «Подлинный рассказ о свирепостях, совершённых во Франции», повествует о массовых убийствах в Париже. Автор исследует причины этого преступления. Управление регентш, особенно регентш-иностранок, всегда было для Франции причиной упадка и позора. Забвение старинного устройства привело к смутам и бедствиям, от которых страдает королевство.

«Франко-Галлия» Отмана

Это старинное состояние «республики» в том же году описал Отман во «Франко-Галлии» — книге программной и книге полемической, [аристотелевской] «Политике» и памфлете. Появление этого труда стало следствием внешних обстоятельств: ужас перед настоящим подтолкнул Отмана бежать в изучение прошлого. При чтении старинных историков пред ним предстало государство, наделенное свободными учреждениями, где собрания были всемогущими, где короли действовали только как полномочные представители нации. Название «франки», откуда происходит название «французы», значит «свободные». Некогда монархия, фактически наследственная, в правовом смысле таковой не была: верховная власть зиждилась на трех сословиях, компетенция которых распространялась на всю совокупность дел и доходила даже до права низложения королей. Законными налогами были лишь те, на какие соглашались Генеральные штаты; законной властью — лишь та, на какую согласились те же Штаты. «…Наши предки, истинные французы и хранители своей свободы, враги всякого владычества и тирании в турецком духе, старавшиеся твердо держаться превосходной заповеди: высший закон состоит в спасении народа, передавали и вручали все руководство политикой королевства в руки собрания Штатов». Но теперь положение сильно изменилось. Тайный совет, вместо того чтобы, как раньше, заниматься «частными делами короля», управляет государством. Более того, парламенты создали «государство, незнакомое нашим предкам, которое нельзя было бы назвать лучше, чем королевством сутяжничества». «Еще триста лет назад или около того» судейские «так хорошо научились играть свои роли», что не только попрали ногами и уничтожили всю власть собрания Штатов в том смысле, в каком она декларировалась выше, «но и вынудили всех принцев королевства и даже самого Его Величество короля подпасть под их власть и смириться перед их величием».

Против регентств

Если где-то пристрастность, которая вдохновляет весь главный тезис и на которую он опирается, проявляется более всего, так это там, где Отман говорит о регентствах. Мало того что он отвергает назначение какого бы то ни было регентства, если на него не согласно собрание трех сословий, но он даже этой верховной власти отказывает в праве доверять регентство женщине. Обычай, не допускающий женщин на трон, не допускает их и к власти. И история тут как тут, чтобы оправдать этот обычай. Всякий раз, когда им пренебрегали, королевство страдало. Брунгильда, Фредегунда запятнали себя всеми преступлениями. Изабелла Баварская продала Францию иностранцам. Бланка Кастильская вызвала восстание и вынудила знать обратиться за помощью к англичанам. Екатерина Медичи не названа, но именно ради нее памфлетист устраивает суд над королевами-матерями. Чувствуется, что это ее преступление, преступные честолюбие и страх, побудили ученого автора составить эту обвинительную речь против женского правления.

«Будильник французов»

Появились и другие памфлеты. «Будильник французов» настраивал против Карла IX, «этого тирана, не охраняющего ни веры, ни закона», протестантов, католиков и даже герцога де Гиза, потомка Карла Великого. «Гугеноты, — внушал он герцогу, — не желали бы ничего лучшего, чем вернуть вас на трон королей — ваших предков, узурпированный Гуго Капетом, если бы прониклись уверенностью… что вы предоставите им не только свободу совести, но и полную