Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

адмиралом и его сообщниками, было сделано из ненависти к новой религии или ради ее искоренения, но объяснять, что это было сделано лишь в наказание за гнусный заговор, каковой они устроили». Легат, привезший поздравления от римской курии, долго ждал в Авиньоне разрешения ехать дальше, а при въезде в Париж ему не оказали обычных почестей. Он не смог добиться от короля ни присоединения к Лиге против турок, ни признания Тридентского собора. Эти унижения должны были убедить протестантских суверенов и протестантские народы, что они заблуждаются в оценке Варфоломеевской ночи. Монлюк, посланный в Польшу, чтобы поддержать там кандидатуру герцога Анжуйского, делал такие же заявления, и Екатерина не сомневалась, что польские протестанты проголосуют за ее сына. Она уже забыла о Варфоломеевской ночи.

Ее триумф

Казалось, ей всё удается. Она вела дела с полной и спокойной уверенностью в своей власти, не опасаясь возможного соперничества. Прежде она рассчитывала, выдав дочь за короля Наварры, ослабить протестантскую оппозицию. Но исход событий превзошел ее ожидания: Генрих Бурбон, которому пригрозили смертью, если он не отречется, обратился в католичество. Такие люди, как Колиньи, которых привлечь на свою сторону было невозможно, исчезли. Гугеноты остались без вождей, без советников, почти без капитанов. Что простые дворяне, горожане и солдаты партии смогут противопоставить всем вооруженным силам королевства? Екатерина упивалась блаженством триумфа. Когда на празднике посвящения в рыцари ордена святого Михаила 29 сентября она увидела среди новых рыцарей своего зятя, ставшего католиком, она не смогла сдержаться. Она долго на него смотрела, и, когда он с величайшей почтительностью склонился перед алтарем и перед дамами, она повернулась к послам и радостно расхохоталась.

Глава V

Союз гугенотов и недовольных

I. Осада Ла-Рошели

Протестанты после массовых убийств

Массовые убийства в Париже, повторение тех же зверств в провинциях с 24 августа по 3 октября, исчезновение вождей и главных капитанов партии очень напугали многих выживших. В Париже пастор дю Розье отрекся от протестантизма; в Дижоне произошло массовое обращение протестантов в католичество. Богатая буржуазия готова была унижаться, просить прощения за прежние требования, отказываться от свободы вероисповедания, если королевская власть оставит им свободу совести. Королевские декларации, предписывающие щадить мирных реформатов, давали ей возможность прикрывать свое отступничество соображениями покорности и здравого смысла. Некоторые доходили до того, что начинали ненавидеть славные деяния партии и обращение к оружию в защиту религиозных свобод. Один юрист, Шарпантье, опубликовал текст, где в бедствиях верующих обвинял исключительно их политических вождей[49].

Последние якобы бросили их в авантюры, руководствуясь только личным честолюбием. Церковь Христова стала партией, имевшей собственную организацию, армию, финансы, вождей, послов и название — «Дело» [la Cause]. Уничтожение военной аристократии выявило эту робость среднего класса, любящего удобства, боящегося ударов. Казалось, представление Екатерины, что вся сила партии зиждилась на ее вождях, подтверждалось.

Постоянство масс

Сделать такой вывод значило не принять в расчет протестантскую демократию и пасторов. Массы, малочувствительные к соображениям выгоды, мало склонные бояться, остались на удивление верны своей вере. Пасторы, вскормленные Ветхим Заветом и памятующие о бедах Израиля, увидели в катастрофе лишь испытание, в каком Бог закаляет волю и очищает сердца своих избранников. Если раньше престиж и самолюбие военных вождей отодвигали их на второй план, то теперь они стали советчиками народа. Они вселяли в него решимость отстаивать религиозную свободу и карать измену и клятвопреступление.

Сопротивление на Юге

На Юге первые попытки сопротивления были робкими, а их масштабы и формы не афишировали — то ли из остатков лоялизма, то ли из желания выиграть время. Город Монтобан закрыл ворота перед королевскими солдатами; Ним, чтобы открыть их, ждал «более теплой погоды». Жители городов Обенё и Привё, «дав на лапу» своему губернатору Ложьеру, добились переноса срока, когда к ним должны были поставить гарнизоны. Реформаты копили провизию и оружие и готовились к обороне, но проповеди они слушали по ночам, чтобы не создавать впечатления, что они не считаются с заявлением короля от 28 августа и его посланиями губернаторам от 3 ноября 1572 г., запрещающими отправление культа.

В Ла-Рошели

В Ла-Рошели и Сансерре, двух крепостях, какими реформаты еще владели в центре королевства, сопротивление приняло более решительную форму. Мелкая буржуазия и народ обуздали или изгнали миролюбивую крупную буржуазию. Судовладельцы и моряки Ла-Рошели, энергичные и активные, кормили город и руководили им. Вместе с морскими гёзами они продолжали пиратствовать, подстерегали и грабили суда католического короля. У входа в гавань, в Шеф-де-Бе, был устроен рынок морских призов и выкладывали добычу, захваченную у испанцев. Действия пенителей моря вдохновляли религия, ненависть, корысть.

Беженцы

В этой приморской Женеве нашли убежище протестанты с Запада и солдаты-гугеноты Строцци, дезертировавшие после Варфоломеевской ночи. Пятьдесят дворян, полторы тысячи солдат и пятьдесят пять пасторов укрепили партию сопротивления и помогали ей проводить в городском совете энергичные резолюции.

Обращение к Елизавете

В качестве губернатора двор послал ларошельцам Бирона, спасавшего протестантов в Париже во время массовых убийств; они отказались его принять. Сьёр де Вижан, которому поручили переговоры с ними, с большим трудом получил охранное свидетельство. Когда 23 октября 1572 г. он возвращался с безрезультатной встречи, на него напали и нанесли ему пять ударов шпагой. Пастор Лангийе отвез Елизавете письмо от «селян и горожан Ла-Рошели», где они ее умоляли порвать отношения с теми, «кто хочет истребить ваш народ Гиени, который издревле принадлежит вам и является вашим подданным».

Осада Ла-Рошели

Бирон поручил приказ осадить город; он распорядился перезимовать под стенами в ожидании большой армии под командованием герцога Анжуйского, которая должна была соединиться с ним. Ларошельцев это внезапное нападение застало врасплох: они не успели ни разорить окрестности, ни запасти продуктов, ни укрепить городские валы. Но король дал им командующего.

Лану

Карл IX из всех защитников Монса пощадил только Лану, храбрейшего из храбрых и самого верного из всех. Для свободы действий против протестантов Юга нужен был нейтралитет Ла-Рошели. Со своей стороны Лану обещал ларошельцам свободу совести и подтверждение их вольностей, если они согласятся принять Бирона в качестве губернатора. В ответ осажденные предложили послу возглавить оборону. Двор, получив запрос, в ноябре 1572 г. позволил ему принять это предложение. С разрешения короля Лану начал сражаться с войсками короля, одновременно призывая единоверцев уступить. Он тренировал роты, укреплял валы, совершал вылазки, уничтожал временные укрепления осаждающих и не переставал призывать к миру. Честность этого гугенотского Баярда настолько не вызывала сомнений, что солдаты