Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

он оспорил обоснованность дорогой протестантам надежды на иностранное содействие. Он показал, что королева Англии «не рассматривает и не желает усиления этой короны», а протестантские князья Германии, даже если ненавидят испанцев, так и не решились ни объявить им войну, ни «внести свой вклад в расходы, каких таковая потребует».

Еще один совет с участием

«людей шпаги»

Герцог Анжуйский и королева-мать посоветовались также с командирами армии — Монпансье, Невером, Коссе, может быть, с Таванном. Очень сильную речь произнес Колиньи. Совет «людей шпаги» еще раз единодушно осудил его политику. Распалившийся от жаркого спора и уязвленный этим дружным неодобрением, Колиньи обратился к королеве-матери. «Сударыня, — сказал он ей, — король отказывается начинать войну; дай Бог, чтобы его не застала другая, уклониться от которой он не сможет». Это были неосторожные слова, которые отражали только опасения и которые рьяные католики истолковали как угрозу.

Постоянство Колиньи

Несмотря ни на что, Колиньи проявлял упорство. Он собирался пойти на помощь принцу Оранскому с двенадцатью тысячами аркебузиров и тремя тысячами конных (судя по письму от 11 августа). Поддержать тех, кто, поверив ему, бросился в эту авантюру, от него требовала честь. Может быть, если бы он попытался пойти на попятную, ему не дал бы это сделать кошмар гражданской войны; по его словам, он предпочел бы, чтобы его труп проволокли по улицам Парижа, чем возобновлять кампанию. Его влияние на Карла IX оставалось настолько сильным, что, несмотря на официальные заявление, набор солдат производился почти открыто. Совет осудил его интервенционистскую политику; что ж, — говорили гугеноты, — надо бы сменить состав Королевского совета! Иностранные послы начали опасаться новых волнений.

III. Массовые убийства

Екатерина решается

на убийство Колиньи

Екатерина приняла решение. Один человек пытается оттеснить ее от власти, подрывает мир и безопасность королевства; надо, чтобы он исчез. К выбору способов ликвидации она была абсолютно равнодушна. Она родилась в стране, где цель всегда оправдывала средства; во времена, когда человеческая жизнь не ставилась ни во что; в среде, где верили, что на поступки королей не распространяются общие правила. Детали преступления она согласовала с госпожой Немурской; она тайно вызвала Моревеля, который уже по заказу убил де Муи, гугенотского капитана, и получал пенсию «как королевский убийца».

Брак Генриха Наваррского

и Маргариты Валуа

Она уже ждала лишь свадьбы дочери с королем Наваррским. Папа отказал в разрешении; она обошлась без него и уговорила кардинала де Бурбона благословить 18 августа заключение брачного союза. Со всех концов Франции в Париж съезжались дворяне-протестанты, присоединяясь к аристократии этой партии, чтобы присутствовать на празднествах. Во время мессы в соборе Парижской Богоматери адмирал прогуливался по нефу с маршалом де Данвилем. Он заметил знамена, захваченные герцогом Анжуйским при Монконтуре и Жарнаке, и, имея в виду предстоящие победы объединенных гугенотов и католиков во Фландрии, сказал: «Скоро их заменят другие, видеть которые будет приятней».

Колиньи ранят

выстрелом из аркебузы

В пятницу 22 августа, между десятью и одиннадцатью часами утра, Колиньи вышел из Лувра и возвращался в свое жилище на улице Бетизи. Море-вель, которого поселили в дом одного сторонника Гизов, следил из-за решетчатого окна, прячась за занавеской. Адмирал шел медленно, держа в руке бумагу, которую на ходу читал. Аркебузная пуля оторвала ему указательный палец правой руки и раздробила левую. Он невозмутимо указал на место, откуда произошел выстрел. Туда поспешили несколько дворян из его свиты, но нашли лишь дымящуюся аркебузу.

Поведение короля

Король развлекался игрой в мяч, когда ему сообщили эту новость. Он побледнел, бросил ракетку и, не сказав ни слова, удалился в свои покои. Екатерина выслушала рассказ о преступлении спокойно и заперлась с герцогом Анжуйским.

Волнение в Париже

В Париже началось сильное беспокойство; самые боязливые запирали лавки. Купеческий прево Жан ле Шаррон и эшевены приняли меры на случай мятежа: они сосредоточили перед ратушей роты лучников, арбалетчиков и аркебузиров и поставили городские ворота под охрану. Но, чтобы остановить распространение страха, они приказали вновь открыть лавки.

Карл IX наносит визит Колиньи

К особняку на улице Бетизи, куда доставили Колиньи, спешила встревоженная и разъяренная толпа дворян-протестантов. Король Наваррский и принц Конде направились искать правосудия к Карлу IX. Молодой король «пообещал совершить над обвиняемым, сообщниками и подстрекателями столь запоминающийся суд, чтобы адмирал и его друзья были довольны». Присутствовавшая королева-мать «сделала вид, что весьма огорчена… что это большое оскорбление, нанесенное королю, и если сегодня это стерпеть, завтра посмеют то же самое сделать в Лувре, на следующий раз — на его ложе, а на следующий — у него на груди и в объятьях». Когда Колиньи изъявил желание увидеть Карла IX, она, не желая допустить их встречи наедине, превратила этот визит в официальное выражение симпатии и последовала за сыном вместе с двором, знатнейшими вельможами, принцами крови. Присутствовали все враги адмирала: герцог Анжуйский, герцог Неверский, Таванн, Альбер де Гонди — барон де Рец, итальянец, креатура Екатерины; не хватало только герцога де Гиза. На своем ложе Колиньи, словно ожидая смерти, счел нужным оправдаться от своего имени и от имени партии за преступление, то есть мятеж; он призвал своего повелителя воспользоваться возможностью, которая никогда не была столь благоприятной, «правильно вести дела» вне страны и приумножать «свое достоинство». К несчастью, — сказал он, — королю служат дурно; эдикты умиротворения не соблюдаются; секреты, обсуждаемые на совещаниях, советники выдают испанцам. Больной разгорячился; король посоветовал ему успокоиться и положиться на него. «На самом деле ранены вы, но ваша рана причиняет боль мне. Но клянусь смертью Божьей, я отомщу за это оскорбление столь быстро, что это запомнят навсегда».

Замешательство Екатерины

Тем временем комиссия, которой было поручено расследовать дело, допросила лакея и старуху, стороживших дом, где сидел в засаде убийца. Они показали, что «днем раньше» сьёр де Шайи привел в жилище аркебузира и препоручил их заботам. А ведь Шайи был управляющим делами герцога де Гиза. Казалось, появляется ясность: это преступление было местью. Карл IX приказал капитану своих гвардейцев арестовать сьёра де Шайи, но Лотарингцы помогли последнему бежать. «И если бы г-н де Гиз весь день не скрывался, король велел бы его схватить». Тогда королева-мать, не раскрывая себя, попыталась умерить озлобление короля против Гизов. Она оправдала этот поступок вполне естественным желанием сына отомстить за смерть отца. Она также напомнила, что адмирал приказал убить Шарри — полковника, столь верно служившего ей во время регентства. Но молодой король упорствовал, проявляя «страстное желание» осуществить правосудие.

Гнев вождей